Танечке Потаповой («Твоей скорби коснуться не смею…»)[145]
Твоей скорби коснуться не смею…
Осторожно к тебе подойду,
Ничего не скажу, онемею…
Но холодные руки согрею
И с тобой, одинокой, пойду…
И украдкой смотреть я не стану,
Если будешь беззвучно рыдать…
Только вдруг — бесконечно устану…
Отвернусь. Затаю свою рану.
Буду рядом скорбеть и молчать…
И когда на осенней аллее
Незабвенного будешь ты звать…
От любви, от печали бледнея,
Я сожму твои руки сильнее…
Ничего не сумею сказать.
«Сыграла… Уронила руки…»
Сыграла… Уронила руки.
Ушла надолго. Замер звук…
Но помнят клавиши в разлуке
Прикосновенье хрупких рук…
Так ты души моей коснулась,
Так улыбнулась… И ушла…
Забуду ль, как душа взметнулась?..
…Поют мои колокола…
Последнему человеку («Да, завтра станет настоящим…»)
Да, завтра станет настоящим,
И — настоящего уж нет…
Так миг летит звеном звенящим
В цепи неисчислимых лет…
И без конца, и без начала
Века промчатся над землей,
И будет — смерти покрывало,
И вижу — кончен род людской.
И смежишь ты устало очи,
Мой дальний брат, потомок мой…
Не станет день земной короче
И солнца не угаснет зной…
И над пустыми городами,
Где ты страдал, любил и жил,
Все так же тихими ночами
Скользнут лучи святых светил.
И будет тихо над землею,
Где счастья ты не мог сберечь…
Но жизнь могучею рекою
Все так же в вечность будет течь…
И ветер вольный не покинет
Ее отрадных берегов,
И небо в трауре не сдвинет
Своих глубинных куполов.
«Небо пылало. Сердце — в огне…»
Небо пылало. Сердце — в огне.
Поднял забрало. Мчусь на коне.
Пламенем грива! Скоком, да вскачь!
Шалый, игривый! Эй, не артачь!
Скован доспехом. Звоном одет —
Крикну! И смехом — эхо в ответ…
Зореньку смело — прямо на щит!
Славное дело! Щит мой горит!
Брачный подарок статной — заря…
Ярок и жарок свет алтаря…
Вон уже далече терем блестит…
Вздрогнули плечи. Конь мой летит…
Кто это в белом, слышу, запел?
Раньше был смелым. Вдруг — оробел.
Ты ли мелькаешь? Ты ли поешь?
Косы сплетаешь? Верного ждешь?
Я ль твой желанный? Я ль твой жених?
Жданный и званный. Молод и лих.
Мне ли с тобою — зори хранить?
Ринутся к бою? Мир покорить?
На смерть Е.М. Тимофеева («Над твоею, товарищ, могилой…»)
Над твоею, товарищ, могилой
Мы не будем бессильно рыдать, —
Ты отдал свою душу для Милой —
Краше смерти не можно желать…
Палачи не убили лихие,
Встарь тебя не сгубил государь, —
Ты распял себя сам за Россию,
Сам взошел на священный алтарь…
И горит твое чистое дело,
Предвещая желанный восход…
— Скоро, скоро за правое дело
Возмущенный восстанет народ…
Сестричке («Не ты ли пела между строчек…»)
Не ты ли пела между строчек
Моих взволнованных стихов
И нежный голубой цветочек
Вложила в ритмы моих слов?..
И он расцвел благоуханно
И сердце голубело им,
Когда в душе стонала рана
И был нечистым я томим…
Я помню — в ночи искушений,
Когда все — муки, мрак и муть,
Ты приходила, чистый гений,
Чтоб мог спокойно я уснуть…
На край садилася постели,
Вся в белом, светлая, как сон,
И золотой твоей свирели
Мне слышен был чудесный звон…
И пара крылышек светилась
За тонкой девичьей спиной…
Я засыпал, а ты молилась,
Я улетал, и ты со мной…
И вдохновенными устами
Ты пела над больной землей
О том, что Бог всегда над нами,
Бог милосердный и святой.
И в небе, где Творец так близок,
Ты зажигала для людей,
Для тех, кто безотрадно низок,
Созвездья трепетных свечей…
И этих свечек было много,
И в каждой трепетала ты,
И в каждой был огонь от Бога
И непорочные мечты…
«Там, за соснами, — небо колышется…»
Там, за соснами, — небо колышется,
Умирая, томится закат…
Как с тобою отрадно мне дышится,
Божий мир как чудесно богат…
Под ногами червонные ворохи,
Тихим звоном наполнен весь лес…
И осенние дороги шорохи
В ожидании светлых чудес…
Мы забыли про сказки суровые,
Мы ушли в голубую мечту…
Ясно в сердце… Стихи мои новые,
Если хочешь, спокойно прочту…
Или песнь о заре воскресающей,
Освящающей душу мою,
Озаренной, прекрасной, мечтающей —
Я тебе вдохновенно спою…
Эту песнь, эту песню, ликующий,
Я услышал с родных берегов,
И не мой этот голос волнующий,
Не моя эта музыка слов…
Оборву… Замолчим, очарованы…
Только сердце не сможет не петь…
И, в закатные лары закованы,
Будут острые сосны звенеть…
вернуться
145
Танечке Потаповой. О Т.С. Потаповой (урожд. Гассох) см. прим. 17. Стихотворение, по-видимому, связано со смертью от туберкулеза в 1920 г. ее единственного сына, двоюродного брата Луцкого.