Напевая, роет яму,
Рой пугая комариный…
Скоро дочь выходит замуж,
Эх ты, водочка-малина!
Хороша земля лопате,
В хороводе пташки скачут…
Справил новое ей платье
Да приданое в придачу.
Чисто выметена хата,
А к обеду будет заяц…
Ничего, что дочь горбата,
А жених ее хромает…
Клочья глины так и скачут,
Что комаринский танцуют,
Ничего, что где-то плачут,
О покойничке горюют.
Завтра, верно, погребенье,
Да не наше это дело…
В баню что ли в воскресенье —
Вся рубаха пропотела.
И уходит, напевая,
Волоча свою лопату…
Эх ты, дочка дорогая,
Любят и тебя, горбату…
Кармен-Клеопатра-Суламит(«Я помню о Берлине…»)[177]
Я помню о Берлине,
И в сердце ноет боль,
— Спою на мандолине,
Люблю тебя я сколь…
Глаза твои — маслины,
И волосы, как смоль, —
Сильнее нафталина
Души изводят моль…
Под складками мантильки,
Скажи, Кармен, в лесу
Зачем теряешь шпильки
И пудра на носу?..
Царица Клеопатра,
Прости, ведь я не груб,
Мила ты средь театра
С «гвоздикою» у губ…
Печаль моя изжита,
Любовь моя, как звон,
Ты вся, как Суламита,
А я, как Соломон.
Петух (бред)[Шуточная поэма][178]
I
Я живу в невысокой стране,
Где не борются ночи со днями,
В опрокинутой чаше, на дне,
В синеве, в пустоте, словно в яме…
Птицы ползают здесь по земле,
Змеи звонко по небу летают,
Светят черные солнца во мгле,
Теневыми лучами играют.
И пастух кривоногий, слепой
Гонит по полю дикое стадо —
Люди шествуют вниз головой,
И походки иной им не надо…
II
Мы вышиты цветами
На темном полотне,
Мы прорастаем снами
Души больной на дне.
Мы бурые букашки
На грубом полотне
Смирительной рубашки
Затянутой на мне…
И музыка немая
Как облако летит,
Но, музыке внимая,
Земля глухая спит.
В устойчивом порядке,
Как в обморочных снах,
Покачиваясь сладко
На китовых хребтах…
III
Я живу в темно-красной земле,
Я зерно — и не знаю откуда…
О, как сладостно лопнуть во мгле,
Протянуться в зеленое чудо!
О, как страшен мучительный рост
В вышину, в глубину, бесконечно,
Чтоб двубортную бездну, как мост
Связью нежною связывать вечно!..
IV
Из сонного рая
До смрадного ада,
Дороги не зная —
Дороги не надо —
Свирепая сила
(Не тайна ли мира?)
Зерно прокатила
По зыби эфира.
Зерно прозвенело
Сквозь море и сушу…
О, темное тело,
Прими мою душу…
О, ангел, мне больно,
О, демон, мне сладко
Жить в небе подпольном
Огромной загадкой…
Я — озеро в гроте
В лесу сталактитов,
Я — рог на охоте
Слепых троглодитов…
……………………………….
И музыка немая
Опять летит, летит…
Не муза ли Синая
Со мною говорит?
V
Я вхожу, как нож отточенный
В тело яблока румяного,
И, дойдя до червоточины,
Начинаю резать заново…
Я здесь, как на дне океана,
Воздушную гущу колеблю,
Как толщу зеленой воды…
Я в мире раскрытая рана,
Сочащая кровью на землю,
На грустного Бога сады…
Я — рыба, заплывшая в прорубь,
О, жадное сердце, я — рыба,
Я — тихо воркующий голубь,
Я — камня летящая глыба…
VI
Каменной вестью
Лечу в высоту,
Не с детскою лестью,
С укором Отцу,
Каменным знаком
Срываюсь в юдоль,
Где светом и мраком
Пронизана боль…
VII
На этом позорном месте,
Где смертен каждый росток,
Милый мой, все мы вместе
И каждый из нас одинок.
О, братья, не мерьте
Шагов и годов,
Готовьтесь ко смерти…
— Никто не готов.
Средь гула и шума
Бездушных затей
Вам сладко не думать
О Белой, о Ней…
Упрямо, упорно,
Ни молча, ни вслух…
— Но бродит дозорно,
Не дремлет Петух.
О гибели скорой
Что знает зерно?
Огромные шпоры
Мне снятся давно…
VIII
О, Петух, петушок,
Золотой гребешок,
Полети на шесток,
Не гляди на восток,
вернуться
Кармен-Клеопатра-Суламит. Вверху над стихотворением рукой Луцкого написано: «А теперь шутки-насмешки, которые Люсик любит» (Люсик — Сильвия Луцкая, жена поэта, которой и посвящен шутливый экспромт). Под стихотворением приписка: «На мотив „Разлука ты, разлука…”».
вернуться
Петух (бред). Впервые: «Из творческого наследия Семена Абрамовича Луцкого». Публикация, вступление и примечания Олега Ласунского, ЕКРЗ V, стр. 80–86. Отправляя поэму дочери, Луцкий писал (письмо от 5 декабря 1972 г.): «Посылаю тебе моего так мне надоевшего сумасшедшего Петуха. Чем больше я его читаю, тем более я сам его перестаю понимать…
Вероятно, я написал его в каком-то бредовом состоянии, но ничего не могу и не хочу переменить.
Делай с ним, что хочешь, но я буду удивлен, если его в каком-нибудь журнале напечатают… Впрочем, сейчас сумасшествие во всем искусстве и любителям «заумной» поэзии он, может быть, понравится. Сейчас ведь в моде «абстрактное» искусство…».