ОЧЕРКИ. ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК
Месяц в Израиле[179]
Когда, после 40-дневного отсутствия из Франции, я очутился в поезде Марсель-Париж, я был поражен выражением лиц моих спутников. Они сидели скучные и подавленные, говорили о продовольственных затруднениях, о внешней и внутренней политике — и слова их были полны глубокого пессимизма.
Я невольно провел параллель между настроением этих людей и настроением Израиля. Там — и слова иные, и лица бодрые, горящие энергией и верой в будущее. Несмотря на войну, на все тяжести жизни — оптимизм и надежда сквозят во всем… И я задал себе вопрос — почему это? Ответ немедленно явился.
Здесь, во Франции (и, вероятно, во всей Европе), люди считают, что они на краю пропасти, и в эту пропасть боятся упасть. Страх парализует их и делает безнадежными все попытки побороть притяжение бездны. Отсюда — уныние, пессимизм, иногда отчаяние. В Израиле иначе: там люди двух категорий. Во-первых, — идеалисты, но таковых сам Бог сотворил оптимистами. Во-вторых, «обломки кораблекрушения», то есть, люди, которые все испытали, были уже на дне и которым дальше падать некуда. Единственное страстное человеческое чувство, которое у них осталось, это — стремление выбраться из пропасти, начать новую жизнь. Отсюда — их потрясающая энергия и несокрушимый оптимизм, проявляющиеся во всех войнах Израиля, свидетелем которых я был[180].
Я не обмолвился, говоря о «войнах». Сейчас во всем мире говорят о войне, которую Израиль ведет с арабами и с их могущественным европейским союзником, — и только о ней[181]. Но, чтобы понять, что там происходит, надо знать, что не одну, а три войны ведут сейчас граждане Израиля. Об этих войнах я и хочу рассказать. О первой, впрочем, много распространяться не буду: это война, о которой все знают. Война кучки людей против огромной Аравии и могучего британского льва. Война, стоящая больших жертв людьми и высасывающая все средства из населения даже тогда, когда она искусственно (и очень искусно со стороны англичан) превращается в навязанную передышку. Война, показавшая изумительную духовную силу евреев и отвагу еврейской молодежи. Война, доказавшая, что евреи не те трусы и беззащитные овечки, которых можно было безнаказанно резать в Европе. Я не буду говорить о железной стойкости и об уже ставшей легендарной самоотверженности всего еврейского населения: юношей, девушек и даже стариков. Я могу только напомнить о героической защите Старого Иерусалима, в которой принимали участие подростки и седобородые старики с пейсами. Расскажу, как были взяты Сарафанд и Лидда.
В Сарафанде, самом большом и укрепленном английском лагере, было много оружия и провианта. Когда англичане должны были покинуть его (в порядке общей эвакуации Палестины), евреи пришли к коменданту и предложили продать им лагерь. Комендант согласился, назначив цену в 60.000 фунтов. Но когда на другой день евреи принесли деньги, комендант, получивший инструкцию от начальства, отказался продать лагерь. «Я дарю его арабам», — сказал он. Евреи ушли, а через несколько дней весь лагерь, с оружием и провиантом, достался им даром. Совершилась эта операция (носящая имя «операция Тарзан») следующим образом. Группа юношей, членов Пальмах, т. е. ударных батальонов[182], подкралась ночью к деревьям, окружавшим лагерь. Все это место было минировано, но, с риском для жизни, один смельчак взлез на первое дерево. Оттуда он забросил веревку с крюком на второе и, по веревке над минами, перебрался на него. Остальные последовали за ним, и так — с дерева на дерево — они добрались до лагеря, открыли огонь и забросали его гранатами. Арабы, считавшие себя в полной безопасности, не поняли, откуда это на них сыпалось, и бежали в паническом страхе.
В таком же духе было проведено взятие Лидды — самого большого аэродрома в Палестине[183]. Там тоже все подступы были минированы. Дело вели опять-таки мальчики-пальмаховцы. Бригадир, юноша 18 лет, собрал их и изложил свой план. «Лидду надо взять, — сказал он. — Действовать будем ночью. На операцию пойдут только добровольцы, она очень опасна, и пусть никому не будет стыдно в ней не участвовать. Мы сядем на дюжину Jeeps, разовьем бешеную скорость и помчимся прямо на проволочные заграждения, на мины. Одни взлетят, другие проскочут и забросают Лидду гранатами. Поняли? А теперь –
смирно!»… Группа выстраивается, дисциплина там железная. Бригадир продолжает: «Пусть тот, кто по какой-нибудь причине не пожелает пойти на эту добровольную операцию, выходит из рядов!» — Никто не двигается. — «Пусть тот, — продолжает он, — кто неспособен бросить в бою раненого товарища, друга или брата, выходит из рядов. Наша операция смертельная, мы все можем погибнуть, но дело раньше всего, о раненых мы подумаем после, если останемся живы». — Никто не двигается. — «Ну, тогда по местам!» — И все бросаются к Jeeps и летят напролом через минное поле. Два или три Jeeps взлетают в воздух, остальные врываются ураганом в Лидду и наводят панику на арабов. Лидда взята… Об этих двух операциях мне рассказывал директор знаменитой «детской республики», рассказывал со слезами на глазах, ибо в них погибло несколько его питомцев. И таких рассказов я слышал множество. Но не только молодежь там героическая — отцы достойны детей. Вот пример. В Гэве[184], одном из самых цветущих киббуцов Эмека Эздрееля[185], отец потерял на войне двух сыновей: 16 и 18 лет. Это произошло незадолго до объявления независимости Израиля. Когда день 15-го мая настал, по всей стране был устроен национальный праздник. Только Гэва к празднику не готовилась. Тогда отец пришел с утра в Vaad, то есть в комитет киббуца, и сказал: «Сегодня наш национальный праздник, отчего же я не вижу никаких приготовлений?» — «Товарищ, — ответили ему, — мы не можем веселиться, когда мы в трауре. Твое горе — наше горе». «Как? — вспылил отец, — разве не для того, чтобы праздновать этот день погибли мои сыновья? Я требую, чтобы праздник был».
179
Месяц в Израиле
Печатается по: Новоселье (1949, № 39-40-41, стр. 186–198).
В основу очерка положены впечатления Луцкого от поездки летом 1948 г. в Израиль, где он навещал дочь, жившую в то время с мужем в киббуце Эйн-Ханацив, вблизи Иордана.
3 ноября 1948 г. он сделал доклад о своей поездке в Обществе русско-еврейской интеллигенции (см. об этом в письме Т. А. Осоргиной от 17 ноября 1948 г.); очерк и представляет собой правленный текст доклада (хранящаяся в АБЛ рукопись начинается так: «Господа, я хочу рассказать В<ам> сегодня о моих впечатлениях от поездки в Изр<аиль>, но впечатлений этих так много и они так разнообразны, что я просто не знаю, с чего начать. Но т<а>к к<ак> я знаю, к<а>к кончить, то именно с конца и начну»; подобные риторические фигуры появляются в разных местах выступления Луцкого). В комментариях приводятся фрагменты, не попавшие в печатный текст, но представляющие интерес как с точки зрения общего содержания очерка, так и в плане характеристики повествовательной манеры Луцкого (фрагменты приводятся без какой-либо правки). В черновом автографе названия некоторых израильских поселений передаются латинским шрифтом (Ein-Anatziv, Nahalal), в опубликованном тексте они представлены в русской транслитерации, что создает некоторые разночтения с их написанием в комментарии.
180
Далее в рукописи (тексте выступления) следовало: «Ну вот теперь я — очень бездарный оратор — за что-то зацепился и могу продолжать».
181
Война за независимость Израиля продолжалась и тогда, когда Луцкий писал свой очерк. Она началась 30 ноября 1947 г. (на следующий день после резолюции ООН о разделе Палестины на еврейское и арабское государства) и имела два этапа. Первый — до 14 мая 1948, когда английские войска покинули Палестину; второй — с 15 мая 1948 г. (день истечения срока британского мандата на Палестину и провозглашения Государства Израиль) до июля 1949 г.
182
Пальмах (аббревиатура от plugot mahatz — «ударные отряды» [иврит]) — специальные части еврейской Армии обороны в Палестине (Haganah), возникшие в мае 1941 г. для борьбы против внешнего (немцы и их союзники) и внутреннего (арабские террористы) врага. Во время Войны за независимость, о которой говорится в очерке, Пальмах насчитывал 2100 действующих бойцов и 1000 резерва.
183
Лидда (Лод) — город в Израиле, известный с библейских времен.
В годы Войны за независимость Лидда была арабским городом. События, описываемые Луцким, происходили 11–12 июля 1948 г. Отрядом джипов руководил Моше Даян (1915–1981), будущий крупный израильский военачальник.
185
Эмек Эздреель — Изреельская долина, отделяющая Галилейские горы от Самарии (Шомрона). С древности имела важное стратегическое значение, так как служила частью «морского пути» из Египта в Месопотамию. В начале XX в. эти земли стал приобретать Еврейский Национальный Фонд, и на месте бывших болот возникли сельскохозяйственные поселения. Почвы Эмек Эздреель сегодня одни из самых плодородных в Израиле.