XIV. Но так как мы часто упоминаем о лице, и говорим, что Бог стал человеком как лицо (per personam) [ [24]]; то крайне должно опасаться, дабы не показалось, будто мы говорим, что Бог Слово восприял свойственное нам по подражанию только, и что Он свойственное человеческому жительству делал не как истинный человек, но мнимо, как бывает обыкновенно на зрелищах, где один вдруг представляет многие лица, а сам не есть ни одно из них. Ибо всякий раз, как берутся подражать какому–нибудь чужому действию, обязанности или дела других совершают так, что совершители их не суть те самые, кого они представляют. Так (для примера возьмем образчик с мирских людей и манихеев), когда актер–трагик представляет священника или царя, то сам не есть священник или царь; ибо как скоро кончится представление, то с ним престает быть и то лицо, которое он принимал на себя. Прочь от нас это непотребное и злочестивое игралище! Безумие это пусть остается безумием манихеев. Они, проповедники вымыслов, говорят, что Бог Сын Божий был лицом человека не по сущности, но действовал и жительствовал как человек как–то мнимо, призрачно. Православная же вера говорит, что Слово Божие так стало человеком, что свойственное нам восприяло не призрачно и мнимо, но истинно и выразительно, что свойственному людям Оно не подражало, как чужому, но совершало его, как свое, и вообще что ни делало Оно, то и было (на самом деле). Мы сами, когда говорим, мыслим, живем, существуем, то не подражаем людям, но есмы люди. Так, Петр и Иоанн — наименую наиначе их–были людьми не по подражанию, но действительно. Так и Павел не принимал на себя вид апостола или не представлял Павла, но был апостолом и Павлом действительно. Так и Бог Слово тем, что восприял и имел плоть, говорил, действовал, страдал по плоти, без всякого однако тления естества своего, соизволил показать и предъявить именно то, что Он не подражал совершенному человеку или представлял его, что Он не казался или представлялся истинным человеком, но был им действительно. Итак, как душа, соединенная с плотью, а не преложившаяся однако в плоть, не подражает человеку, но есть человек, а человек она не по видимости, но существенно: так и Бог Слово без всякого преложения себя через соединение, а не через слияние себя с человеком стал человеком не по подражанию, но действительно. Посему совершенно должно быть отринуто понятие о лице, как о подражании призрачном, по которому всегда иный есть тот, кто подражает, и иное то, чему подражают, по которому представляющий никогда не есть тот, кого он представляет. Не дай Бог верить, что Бог Слово восприял человека сим ложным образом, но — так, что, сохраняя сущность свою неизменною и воспринимая в Себя естество совершенного человека, Он самолично стал плотью, человеком, носителем облика человеческого, — не кажущимся, но истинным, не по подражанию, но существенно, не так наконец, чтобы преставал Он вместе с окончанием действия, но так, что он всегда должен пребыть по сущности.
24
«Естество рассматривается или только умозрительно, потому что само по себе не имеет самостоятельности; или вообще во всех однородных существах (υποςασεσι), которые оно под собой содержит, и тогда в сем случае называется естеством, умопредставляемым в роде; или в одном отдельном существе всецело вместе со всеми случайными принадлежностями, и тогда в последнем случае оно называется естеством, умопредставляемым в неделимом, — но есть одно и тоже с естеством, умопредставляемым в роде. Таким образом Бог — Слово при воплощении принял не естество, рассматриваемое только умозрительно, — что было бы не воплощение, но обман и призрак воплощения, и не естество, умопредставляемое в роде. Ибо Он принял не все лица человеческого естества, но естество, умопредставляемое в неделимом, которое есть одно и тоже с естеством умопредставляемым в роде — (ибо Он принял начаток нашего состава (φυραματος); принял естество не самостоятельное, которое существовало бы прежде как неделимое и в таком виде было Им принято, но естество в Его ипостаси осуществившееся, — ибо самая ипостась Бога Слова соделалась ипостасью для плоти. И в сем смысле Слово плоть бысть, — но без превращения, и плоть стала Словом, — но без изменения; и Бог стал человеком — (потому что Слово есть Бог), и человек Богом — по ипостасному соединению. Итак, все равно сказать: естество Слова и естество (Слова) в неделимом. Ибо сие выражение собственно и исключительно означает ни неделимое, то есть лицо, ни общность лиц; но общее естество, умопредставляемое и познаваемое в одном из Лиц». Св. Иоанн Дамаскин. Точн. излож. прав. Веры кн. 3, гл. 21, с. 164–165. Москва, 1844 г.