Выбрать главу

Аспрух велит через евнуха, чтобы все удалились; ему повинуются. Входит Родамист, несколько слов с Аспрухом о порядке дружины. Аспрух доносит о содружестве между собою многих сомнительных царедворцев, Ярванда, Бахрата и проч. Родамист презирает слишком людей, чтобы от них бояться чего-нибудь важного. Он желает какого-нибудь важного происшествия, чтобы в полной мере предаться своей деятельности, измерить себя, людей и силу обстоятельств, насколько он их превысить может, – враги нужны великому человеку. Но скрытно и прилежно велит за ними наблюдать, при первом двусмысленном движении донести ему вновь; если требуется спеха – схватить их без доклада ему и ввергнуть в оковы; если опасность неминуема – без исследования предать смерти. Отпускает Аспруха с евнухом; несколько слов о Зенобии, о гареме; евнуху поручает насчет женщин, как Аспруху о вельможах. Родамист один. Смутное предчувствие, недоволен своим положением.

Но кто это, бродит вокруг ставки, в часы царского отдохновения, когда никто сюда не смеет приближаться? Боязлив, озирается… Родамист готовится к обороне, но делает вид, будто не замечает скрытного врага. Ассюд сперва медленно подступает, потом устремляется на царя, обезоружен им и ранен в руку.

В 2-м <акте> Ассюд хочет заколоть Родамиста, тот удерживает его, притворное соучастие, выманивает у него тайну, потом свирепствует.

В 3-м <акте> заговорщики ссорятся о будущей власти, в эту минуту устремляется на них Родамист.

Стихотворения

От Аполлона*

На замечанье Феб дает, Что от каких-то вод Парнасский весь народ Шумит, кричит и дело забывает, И потому он объявляет, Что толки все о Липецких водах (В укору, в похвалу, и в прозе, и в стихах) Написаны и преданы тисненью Не по его внушенью!

<Ноябрь 1815>

Лубочный театр*

Comptable de l'ennui, dont sa muse m'assomme,

Pourquoi s'est-il nommé, s'il ne veut qu'on le nomme?

Gilbert[49]
Эй! Господа! Сюда, сюда! Для деловых людей и праздных Есть тьма у нас оказий разных: Есть дикий человек, безрукая мадам. Взойдите к нам! Добро пожаловать, кто барин тороватый1, Извольте видеть – вот Рогатый, нерогатый И всякий скот: Вот вам Михайло Моськин, Вот весь его причет: Княгини и Княжны, Князь Фольгин и Князь Блёсткин2; Они хоть не смешны, да сам зато уж он Куда смешон! Водиться с ним, ей-богу! праздник. Вот вам его Проказник4; Спроказил он неловко – раз упал, Да и не встал. Но автор таковым примером Не научен – грешит перед партером, Проказит до сих пор: Что видит и что слышит, Он обо всем исправно вздор И говорит и пишет. Вот Богатонов3 вам – особенно он мил, Богат чужим добром – все крадет, что находит, С Транжирина кафтан стащил Да в нем и ходит. А светский тон Не только он – И вся его беседа Переняли́ у Буйного Соседа5. Что вы? Неужто по домам? Уж надоело вам? И кстати ль? Вот Моськин – Наблюдатель6; Вот С<ын> О<течества>6, с ним вечный состязатель, Один напишет вздор, Другой на то разбор, А разобрать труднее, Кто из двоих глупее?.. Что вы смеетесь, господа? Писцу насмешка не беда. Он знает многое смешное за собою, Да уж давно махнул рукою, Махнул пером, отдал сыграть, А вы, пожалуй, рассуждайте, Махнул пером, отдал в печать, А вы читайте.
вернуться

49

Беря в расчет скуку, которою его муза меня убивает, спрашивается, зачем он назвал себя, если не хочет быть названным? Жильбер (фр.).