11. b) Феодорит. Терапевтика, I 28-29: Продолжение — в том же духе: Порфирий представляет авторов, которые утверждают, что Сократ работал каменотесом. Может быть, он лишь в молодости делал это, и возможно, что позднее, увлекшись поэтическими и риторическими высказываниями, он получил образование? Но даже невозможно это сказать, так как Порфирий утверждает противоположное. Он высказывается следующим образом: "Он действительно был не лишен природных способностей, но он был невежественным, так сказать, во всем: например, он был не очень грамотен. Когда ему нужно было прочитать или написать что-либо, он был смешон, гак как тогда он запинался и мямлил, как это происходит с детьми".
12. a) Кирилл. Против Юлиана, VI (76, 784d10-785a8): Сократ настолько был без ума от женщин[470], и его настолько к ним влекло от всей души, что он совершенно не дорожил своим имуществом. Порфирий еще пишет о Сократе следующее: "В повседневной жизни он был покладист и довольствовался немногим для своих каждодневных нужд; но что касается любовных потребностей, то к ним он был очень склонен, хотя это, тем не менее, не побуждало его к несправедливости. Действительно, он поддерживал отношения только со своими супругами и с проститутками. У него было одновременно две жены: Ксантиппа, гражданка из очень низких слоев, и Мирто, дочь Лисимаха, внучка Аристида. Ксантиппа жила вместе с ним и родила ему Лампрокла в то время, когда он женился на Мирто, от которой он имел Софрониска и Менексена.
12. b) Феодорит. Терапевтика, XII 65-68: Они (Мирто и Ксантиппа) постоянно ссорились друг с другом, а прекратив свои ссоры, накидывались на Сократа, так как он никогда не мешал им ссориться и только смеялся, видя, как они ссорятся между собой или с ним. "В своих отношениях, — говорит он, — Сократ был иногда сварливым, дерзким, грубым". Сказав это о повседневной жизни Сократа, Порфирий добавляет: "О нем говорили, что он плохо вел себя в детстве и что он не был хорошо воспитан. Во-первых, говорят, что он никогда не слушался своего отца. Когда отец приказывал ему взять инструменты, связанные с их ремеслом, и отнести их куда-нибудь, он не обращал на это никакого внимания и уходил бродить, где ему хотелось. Во-вторых, когда ему было около 17 лет, к нему подошел Архелай, ученик Анаксагора, который заявил ему, что он в него влюблен. Сократ отнюдь не отказался от встреч и общества Архелая, а, напротив, провел с ним несколько лет подряд. И вот таким образом Архелай побудил Сократа заниматься философией"[471]. Затем, несколько дальше читаем: "Среди других обвинений против Сократа выдвигалось еще такое: его упрекали в том, что он всегда был в толпе и проводил свое время около столов менял и у статуй Гермеса".
12. c) Суда, Σωκράτης: Аристоксен[472] говорит, что его первым учителем был Архелай, которому он даже дал наслаждение. Он говорит также, что Сократ был очень склонен к любовным наслаждениям, но не доходил, однако, до несправедливости, как мы читаем в Истории философии Порфирия.
12. d) Феодорит. Терапевтика, IV 2: Действительно, Сократ, сын Софрониска, был, но словам Порфирия, склонен к невоздержанности в молодости, но благодаря своим усилиям и учебным занятиям он сумел преодолеть эти черты и запечатлеть черты философии.
КНИГА IV
13. Кирилл. Против Юлиана, VI (76, 820a2-6): И однако Порфирий говорит о Платоне следующее: Платон учился словесности у Дионисия, а у Аристона, аргосского борца, — тому, что относится к гимнастике. Некоторые авторы говорят даже, что он участвовал в борьбе на играх — Истмийских и Пифийских.
14. Кирилл. Против Юлиана, I (76, 549a5-b): В четвертой книге своей Истории философии Порфирий говорит, что Платон не только исповедовал Бога, но даже высказывался о нем, утверждая, что ему нельзя приписать никакое имя, что его не может постичь[473] никакое человеческое знание, а то, что называют наименованиями, предицировано им таким образом, какой не может исходить от низших существ[474]. Если, однако, совершенно необходимо осмелиться произнести одно из земных наименований его, то его следует именовать Единым и Благом[475]. Первое наименование проявляет его простоту и, вследствие этого, — его самодостаточность[476]. Фактически оно не нуждается ни в чем: ни в частях, ни в сущности, ни в силе, ни в действиях, но, напротив, оно является первопричиной всего. Наименование "Благо" вместе с тем показывает, что именно от него исходит все благое, все, что хорошо. Дело в том, что все остальные существа подражают, насколько возможно, свойствам, присущим собственно Благу, если можно так говорить, и благодаря этому они спасаются.
473
Ср.: Платон. Парменид, 142а 3-6; Плотин. Эннеады, V. 3 [49], 14. 1-8; VI. 9 [9|, 5. 30-40.
475
Ср.: Платон. Государство, VI. 506e1; Парменид, 166c2-5; Прокл. Платоновская теология, II. 6; Плотин. Эннеады, V. 1 [10], 8.