Я мог бы множить примеры и далее, но полагаю, что сообщенных вполне достаточно.
Задаваться вопросом об индусских влияниях я считаю принципиально возможным, принимая во внимание пути сообщения в нехристианскую эпоху[716]. Однако я не нахожу для этого никакого повода; при сообщенном нами материале не остается никакого необъясненного остатка, который создавал бы необходимость поисков причин в Индии. Скорее, искушение поискать корней на дальнем Востоке мы испытываем, сталкиваясь с древней греческой философией, прежде всего с Платоном.
Так называемый гностицизм и исследования X. Ионы по нему я умышленно оставил в стороне. Большой коптский рукописный клад, найденный в 1945 г. близ Наг Хаммади в Верхнем Египте, подарил нам более трех дюжин гностических рукописей, которые до сей поры оставались неизвестными. Из них лишь малая часть стала доступной на сегодняшний день — примерно лишь пять рукописей. До остальных пока что трудно добраться; я лишь отчасти смог добиться успеха. Будем надеяться, что в обозримом будущем мы будем располагать более богатым материалом, и он позволит нам разрешить те или иные спорные вопросы. С определенностью, однако, можно сказать, что греческий дух (наряду с восточным) оказывает здесь серьезное влияние; это необходимо доказать в будущем. Однако гностические особенности задают нам множество загадок; так, например, воззрение (правда, не всеобщее) об искупленном Искупителе, которое облечено в слова уже в раннехристианскую эпоху, в одах Соломона (Oden Salomos) (8, 25; 42, 24): ни возникновение, ни первоначальный смысл этого понятия пока что не установлены. Возможно, оно связано с тем, что человечество тех времен любит мыслить аналогиями и что наиболее частый вид магии есть магия аналогии. Это становится зримым, например, в изречении, приводимом христианином Фирмиком Матерном, когда он говорит о языческих религиях (22, 1):
"Getrost, Ihr Mysten, da der Gott gerettet ist; So wird auch uns nach allem leiden Heil zuteil"[717].
Но пока что это всего лишь предположение, поэтому мы рассчитываем на новые источники. Если таковые станут доступны, я охотно вернусь к гностицизму.
Сидаш Т. Г. Философия Порфирия сквозь призму древних культур
ЧАСТЬ I. ЭЛЛИНСТВО, ЕГО ВОСПРИЯТИЕ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ И В РИМЕ[718]
Мог ли эллинизироваться эллин? Насколько, вообще, может обрусеть русский и онемечиться немец? Не подсказывает ли сам язык, что обрусеть может немец, а онемечиться — русский, но не наоборот? Это очевидно. Тогда что мы имеем в виду говоря об "эпохе эллинизма" применительно к народу Эллады времен расцвета македонской монархии (ведь термины "эллинизация" и "эллинизм" бессмысленны применительно к самим эллинам, ибо сами эллины эллинизироваться не могли)? Единственный выход-сказать, что мы обозначаем термином "эллинизм" процесс взаимовлияния Эллады и азиатских цивилизаций; однако процесс этот лишь для варварских народов мог обозначать эллинизацию, для эллинов же, очевидно, варваризацию. Итак, в случае, когда субъектом истории мыслятся любые варвары, будь то македоняне, сирийцы или римляне, вполне допустимо говорить об их эллинизации и о том, что они переживали "эпоху эллинизма"; но тот же самый процесс в отношении к эллинам по самому своему существу был и должен носить имя варваризации. Все это вещи простые и очевидные, однако их полезно отметить сразу же, прежде чем приступать к большому исследованию, ибо введенный в последней четверти XIX столетия И.Дройзеном термин "эллинизм" и по сию пору определяется разными учеными по-разному[719]. Для нас, поскольку мы собираемся говорить по преимуществу об Элладе, термин "эллинизм" бессмыслен, так что время от битвы при Херонее до падения последней из македонских монархий Ближнего Востока мы будем называть варваризацией, имея в виду, что мы ведем разговор именно об эллинах. Более того, у нас нет никаких оснований называть каким-то иным именем процессы, происходившие в Элладе и во весь римский период. Завершенной варваризацию следует считать ко временам Диоклетиана — Константина Великого, когда гражданин полиса окончательно стал царским рабом и римский принцепс вырос из тирана/императора в религиозно освященного (в ближневосточном стиле) самодержца. Только тогда, и не раньше, мы можем говорить о совершенном угасании греческого духа, о варваризации ставшей и завершенной; в эту же эпоху в Византии-единоутробной сестре восточных деспотий слово "эллин" на века и века — до палеологовского возрождения — становится бранным[720].
716
Ср., например: Тертуллиан. Апология, 42, 1; Климент Александрийский. Строматы, III 7. 60, 2ff. (II S.223f. Staehlin); по этому же поводу P. Оху. 1380.
717
«Дерзайте, мистики, теперь, когда спасен Бог, и на нашу долю, после всех страданий, найдется спасение». — Примеч. пер.
718
Поскольку в отечественной науке уже существует весьма развитая литература об этом предмете, то цель нашего изложения — свести в одной работе выводы ученых, занимавшихся каждый своей областью, поэтому данная часть работы строго компилятивна по самому ее замыслу.
719
Обзор отечественных и зарубежных концепций см.: Кошеленко Г. А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М., 1979; Маринович Л. П. Александр Македонский и становление эллинизма // Эллинизм: Экономика, политика, культура. М., 1990.
720
Дело тут не в византийском христианстве, а в азиатских идеологемах, ибо до всякого христианства, как мы увидим ниже, эллины были ненавистны всему Востоку.