В 1472 году произошло причинившее немало хлопот нашему городу восстание Вольтерры, которое решено было подавить открытой силой, и мессер Бонджанни Джанфильяцци был послан поэтому к герцогу урбинскому, который предназначался в начальники похода; Якопо же был послан в округ Вольтерры[190], чтобы подготовить наших солдат, вернуть окружные земли и устроить все необходимое для разбивки лагеря. Он покорил округ еще раньше, чем герцог к нему присоединился, и затем оставался в лагере комиссаром вместе с мессером Бонджанни, пока мы не победили и не овладели городом.
В 1476 году, и даже немного раньше, была заключена лига между венецианцами, герцогом миланским и нами, так что наш город оказался связан с герцогством Миланским, помимо старых интересов и дружбы, еще новым звеном и держал в Милане постоянного посла[191]; посольство это стало очень важным, так как в Милане не доверяли ни Людовику[192], королю Франции, ни Карлу, герцогу Бургундии[193], и поэтому туда назначили Якопо; он пробыл там около восьми месяцев, был в большой милости у герцога, и нельзя было лучше послужить нашему городу, чем он это сделал за время своего посольства.
Вернулся он во Флоренцию в сентябре и в марте следующего года был избран гонфалоньером; в этой должности он провел по настоянию Лоренцо Медичи и правительства, хотя и против своей воли, закон о завещаниях, направленный против Пацци[194]; сам он сильно против него возражал – не потому только, что был ближайшим другом мессера Якопо Пацци[195], но и потому, что дело это само по себе казалось ему бесчестным и могло привести к взрыву, как это впоследствии и случилось.
В 1478 году Якопо вместе с мессером Антонио Ридольфи был комиссаром в Фивиццано, и ему поручено было вступить во владение этими местностями, недавно подчиненными нашей власти; пробыли они там недолго и постарались быстро выполнить свое поручение, чтобы скорее вернуться во Флоренцию, где в это время разразился заговор Пацци.
Когда в том же году на нас двинуто было папское и королевское войско, во главе которого стояли герцоги Калабрии и Урбино, Якопо был послан в лагерь комиссаром; вскоре к нему присоединили брата его, мессера Луиджи, но в течение лета они успеха не имели, так как войск было слишком мало, чтобы держаться против неприятелей, которые взяли Ренчине, Радду[196], Бролио[197], Каккиано и Кастеллину, что вызвало сильное волнение. В конце лета, когда враги расположились лагерем у Монте Сан Савино[198], решено было послать туда помощь ввиду важного значения этого места; мессер Луиджи вернулся во Флоренцию, а Якопо был послан с войсками и присоединился к мессеру Бонджанни, который прибыл туда раньше. Они долго обсуждали способы помощи и выбирали места, где надо было расположить войско; затем они заключили с неприятелем перемирие на несколько дней, и в конце концов крепость сдалась врагам[199]. Во Флоренции жестоко упрекали за это полководца, герцога феррарского и комиссаров; и действительно, люди могли держаться и сдались из трусости.
190
Поводом для конфликта между Вольтеррой и Флоренцией было желание Лоренцо присвоить богатые квасцовые рудники в Кастельново. Обладание ими обеспечивало ему монополию на этот продукт, необходимый при аппретуре шерстяных материй, и возможность установления цен. Спор перешел в восстание, закончившееся карательной экспедицией. Вольтерра сдалась флорентийским отрядам Федериго Монтефельтро Урбинского 18 июня 1472 г.
191
Оборонительный союз Венеции, Флоренции и Милана, заключенный на двадцать пять лет 2 ноября 1474 года в противовес коалиции папы и короля неаполитанского, к которым присоединился и Федериго Монтефельтро Урбинский, назначенный главнокомандующим союзных войск.
194
Франческино Пацци, банкир папы Сикста IV, дал ему в 1477 году средства для экспедиции против Имолы, вопреки просьбам Лоренцо, который решительно настаивал на невмешательстве Пацци в это предприятие. Отсюда ненависть Лоренцо ко всему роду Пацци и длинный ряд репрессий, направленный лично против них, между прочим специальный закон о наследствах. Брат Франческино, Джованни Пацци, должен был получить огромное наследство, так как жена его была единственной дочерью богача Джованни Борромеи. По закону 1477 года, о котором здесь говорит Гвиччардини, в случае смерти без завещания племянник наследодателя получал преимущество перед дочерью, и так как постановлению была придана обратная сила, то все огромное богатство переходило в руки Карло Борромеи, креатуры Медичи.
195
198