– Вась, гляди! – позвала осица сочинителя. – Это, случайно, не гостинец?
Васюта подошел, всмотрелся и кивнул:
– Ясен пень, гостинец. Только ты его голыми руками не трогай – обожжешься. Но горячий он только для кожи, а сам по себе не теплее и не холоднее, чем воздух в подвале.
– Ты это прямо вот чувствуешь? – не привыкшая еще к открывшимся возможностям любимого, поразилась Олюшка.
– Ну да. Только не спрашивай – как, мне все равно не объяснить, сам не понимаю.
– Ладно, – втянула осица ладони в рукава куртки и потянулась к гостинцу. – Назовем его «обжигалка». Подставляй рюкзак!
Поскольку «черных виноделов» теперь можно было не бояться, а ожидать, что кто-то чужой, враждебно настроенный, полезет в подвал, тоже не приходилось, Васюта поменял местами автомат с рюкзаком – «Никель» забросил за спину, а рюкзак, наоборот, пристроил на грудь, чтобы не снимать его со спины каждый раз, как найдется очередной гостинец. После этого он раскрыл рюкзак и подставил горловину к Олюшкиным рукам с «обжигалкой». Осица развела в стороны закрытые рукавами ладони, уронив гостинец точно в цель, и прокомментировала:
– Через куртку вообще никакого тепла не чувствовалось. Ты не ошибся, что он жжется?
– Нет, – мотнул головой сочинитель. – Чувствую, что нет. Но даже если вдруг… Знаешь, проверять не советую.
После этого Васюта с Олюшкой нашли еще только две «пустышки» и один «кирпич» у противоположной стены. Оба поисковика заметно приуныли, особенно осица, которая в итоге озвучила свое недовольство:
– И вот эту ерунду столько лет охраняла целая дюжина монстров?
– Может, они не гостинцы охраняли, а весь особняк в целом, – предположил сочинитель. – Ну или просто так в этом подвале поселились и защищают, получается, свое жилище.
– Почему же тогда все говорят о несметных сокровищах Агуши?
– Да кто же все-то? – хмыкнул Васюта. – Ты же сама рассказывала, будто бы лишь кто-то когда-то говорил про кого-то, кто якобы пошел сюда и угодил на «батут», а улетая, что-то там прокричал[30]…
– Не что-то, а конкретно: «Как же там много добра! Но его охраняют живущие в подвале исчадия ада! Не ходите туда никогда!»
– Все равно, согласись, это больше смахивает на городскую легенду, чем на правду.
– И что нам делать? – буркнула Олюшка. – С пустыми руками возвращаться?
– Ну, во-первых, мы укротили «черных виноделов», что само по себе неплохо, – погладил волосы любимой Васюта. – А во-вторых, осмотр не закончен, осталась еще половина второй стены, да и «папа» с «мамой», может, что-нибудь нашли.
Увы, торцевая стена подвала удачи не принесла. Зато стоило перейти к правой, обнаружилась не замеченная ранее ниша, шириной в пару метров и глубиной не менее трех. Оказалось, что там-то как раз уже были сделаны стеллажи под бутылки с вином – вероятно, Александр Агунович планировал использовать этот закуток под особо ценные, редкие сорта. Только сейчас никакого вина там не было. Вместо него полки были буквально завалены гостинцами-артефактами.
Олюшка хоть и не обладала способностью любимого, но многие гостинцы узнала чисто визуально и завопила от радости:
– Мы нашли!!! Ура!!! Мы нашли!!!
– Что вы нашли? – примчались на эти вопли Лива и Сис.
– Сокровищницу Агуши, – ответил сочинитель ровным, спокойным тоном, который был таким не из-за повышенного самообладания Васюты, а оттого, что он просто-напросто обалдел от увиденного настолько, что потерял способность выражать какие-либо эмоции.
На какое-то время замерли и «родители», в немом изумлении устремив взгляды на заваленные гостинцами полки. А потом все четверо разом, не сговариваясь, пустились в пляс – совершенно дикий в своем неистовстве и безумстве.
Наплясавшись, угробив на это минут десять, не менее, и затратив уйму сил и энергии, они долго стояли согнувшись, уперев руки в колени, дыша как застарелые астматики. А потом Олюшка выпрямила спину и сказала:
– Ну, теперь-то уж скупщики наши.
– Вот только как мы все это перетаскаем? – все еще отдуваясь, поскреб щетину на подбородке Сис.
– А зачем? – спросил Васюта.
Все недоуменно уставились на него.
Глава 28
Васюта, в свою очередь, тоже удивился такой реакции «родителей» и любимой, ему все казалось вполне очевидным. Но раз уж требовалось объяснение, он первым делом спросил: