Вулф покачал головой:
– Два возражения. Во-первых, тебе нужно выспаться. Во-вторых, мистера Реннерта нет дома. Как я сказал, его афера могла быть задумана исключительно им одним, и он может оказаться не связанным с Иксом, но это не значит, что я не уделил ему внимания. Я звонил ему дважды утром и дважды днем и так и не дождался ответа. В три часа туда прибыл Сол и, тоже не получив ответа на звонок, встретился с управляющим домом и спросил, когда тот в последний раз видел мистера Реннерта. Вчера ранним вечером мистер Реннерт сообщил управляющему, что сегодня уедет, проведет День памяти[9] и выходные за городом и вернется в понедельник. Он не сказал, где именно.
– Знали бы мы где, могли бы позвонить ему и предупредить, чтобы держался подальше от ядовитого плюща. Было бы приятно услышать его голос.
– Согласен. Но мы не знаем.
– Я мог бы порыскать с утра, вдруг найду. В нашем распоряжении приличный список тех, у кого он брал в долг.
Вулф наложил вето и на это. Он заявил, что я необходим ему под рукой, и в любое время дня и ночи может раздаться требующий немедленного действия звонок от Сола Пензера, или Фреда Даркина, или Орри Кэтера, или Дол Боннер, или Салли Корбетт. Вдобавок сегодня дважды звонил Филип Харви и один раз Кора Баллард. Они спрашивали, сможет ли он присутствовать на заседании совета НАПД в понедельник, и завтра наверняка позвонят снова, а у него нет ни малейшего желания выслушивать их. Покончив с этим, Вулф отправился спать. В одиннадцать сорок две позвонил Сол Пензер из телефонной будки в Кармеле и сообщил, что едет на смену Орри Кэтеру. В двенадцать восемнадцать позвонил сам Орри, тоже из Кармела, и доложил, что в доме Элис Портер свет погас незадолго до одиннадцати и, предположительно, хозяйка благополучно легла в постель. Я поднялся к себе.
В пятницу утром я натягивал брюки, когда позвонил Фред Даркин. Он ехал сменять Сола, и с ним была Дол Боннер, направлявшаяся на пост возле пересечения грунтовки и черной дороги. Я сидел на кухне, поливал вафлю кленовым сиропом и проглядывал «Таймс», когда раздался звонок от Сола. Он доложил, что в восемь часов утра Элис Портер копалась в огороде. Я находился в кабинете и заново перечитывал копии показаний, которые дал двум заместителям окружных прокуроров, когда позвонила Кора Баллард и спросила, явится ли Вулф на заседание совета НАПД, которое будет проводиться в клубе «Клевер» в понедельник в двенадцать тридцать. Если мистер Вулф предпочитает присоединиться к ним после ланча, то можно и в два часа. На мое напоминание, что Вулф никогда не выходит из дому по делу, она ответила, что в курсе этого, но ведь сейчас критическое положение. Я ответил, что положение не такое уж и критическое, коли собрание назначено только через три дня, на что она возразила, что самый короткий срок, за который ей обычно удавалось организовывать заседания с писателями и драматургами, – это две-три недели, да и все равно на эти выходные приходится День памяти, и нельзя ли ей поговорить с мистером Вулфом. Я ответил, что он недоступен, а если бы даже и был доступен, то ничего хорошего ей это не принесло бы. Наверняка он только и скажет, что пошлет меня. Если я их устраиваю, пусть дадут мне знать.
Я убирал копии своих показаний в папку, подписанную «Объединенный комитет по борьбе с плагиатом», когда позвонил инспектор Кремер: он заглянет на несколько минут где-то в четверть двенадцатого. Я ответил, что, скорее всего, его примут. Я слушал десятичасовые новости, когда позвонил Лон Коэн и заявил, что настало время проявить бо́льшую разговорчивость. У них имелось пять моих фотографий в морге, и они опубликуют лучшую, на которой я выгляжу почти по-человечески, – как обнаружившего тело Джейн Огилви, если я предложу им что-нибудь интересное, например, почему двух человек, получивших компенсацию ущерба за плагиат, кокнули в течение сорока восьми часов. И дураку понятно, что это вовсе не совпадение. Тогда что же? Я ответил, что справлюсь у окружного прокурора и перезвоню.
Я вырывал вчерашнюю страницу из настольного календаря Вулфа, когда позвонил президент Национальной ассоциации писателей и драматургов. Звали его Джером Тэбб. Я читал одну его книгу. Вулф и вовсе четыре, и все они до сих пор стояли на полках, и ни в одной в качестве закладки страницы не загибались. Они относились к категории А. Тэбб был очень важной персоной даже по стандартам шефа, и Вулф, несомненно, с удовольствием с ним поговорил бы, но правило было строгим: звонить в оранжерею лишь в экстренных случаях. С Тэббом только что связалась Кора Баллард, и он хотел убедить Вулфа, насколько важно его присутствие на заседании совета в понедельник. На выходные Тэбб уезжал из города и хотел, чтобы я передал Вулфу, что члены правления и совет НАПД будут ему весьма признательны, если он сможет с ними встретиться.