Когда в одиннадцать спустился Вулф, я отчитался ему о поступивших звонках в хронологическом порядке, – стало быть, Тэбб был упомянут последним. По завершении отчета он лишь сидел да свирепо таращился на меня, но так ничего и не сказал, поскольку оказался в затруднительном положении. Вулф знал, что я знал, что он охотно поговорил бы с Джеромом Тэббом, но наброситься на меня за соблюдение правил, естественно, не мог. Тогда он взял другой курс. Продолжая испепелять меня взором, он заявил:
– Ты был слишком категоричен с мисс Баллард и мистером Тэббом. Может, я еще решу присутствовать на заседании.
Сущее ребячество! Язвительный комментарий так и напрашивался, и таковой уже вертелся у меня на кончике языка, но тут раздался звонок в дверь, и мне пришлось воздержаться.
Это оказался Кремер. Без всяких приветствий, ограничившись лишь некоторым подобием кивка, он переступил порог и потопал прямиком в кабинет. Я последовал за ним. Вулф пожелал ему доброго утра и предложил сесть, но тот так и остался стоять.
– Я на минуту, – заявил он. – Итак, ваша версия оказалась верной.
– Моя и ваша версия, – хмыкнул Вулф.
– Ага. Жаль только, что для ее подтверждения этой девочке Огилви пришлось умереть.
– Может, все-таки сядете? – настаивал Вулф. – Вы же знаете, я предпочитаю, чтобы глаза были на одном уровне.
– У меня нет времени. Убийство Огилви произошло в Бронксе, но, понятное дело, оно связано со смертью Джейкобса, так что дело это мое. И в ваших силах сберечь мне массу времени и избавить от излишних хлопот. Если надо будет, мы сами сможем выяснить примерно у пятидесяти человек, скольким из них вы рассказали, что собираетесь надавить на Джейн Огилви, и кому именно, но проще спросить вас. Итак, я спрашиваю.
– Мистер Гудвин уже отвечал на этот вопрос несколько раз. Окружному прокурору.
– Я в курсе, что он отвечал, но я ему не верю. И думаю, вы опять напортачили. Думаю, вы отобрали определенных людей из тех, кто знал, что вы собираетесь взяться за Джейкобса, – не знаю уж, по каким критериям вы их отбирали, но это ваше дело, – так вот, отобрали некоторых и сообщили им, что теперь возьметесь за Джейн Огилви. Потом послали человека или нескольких, скорее всего Пензера или Даркина, прикрыть ее, а они прошляпили. Может, не знали о дороге позади участка. Или даже о самом домике, который она называла монастырем. Заточите в монастырь мою задницу. Я хочу знать, кому вы рассказали и почему. Если не расскажете, мы выясним это по-плохому. Когда же разберемся с этим и выясним, кто из них убил ее, а мы считаем, что он убил ее, так как знал, что вы собираетесь ею заняться, и узнал он, так как вы или Гудвин рассказали ему, тогда-то вам и оттяпают руку. У меня только один вопрос: вы собираетесь отвечать мне?
– Сейчас отвечу. – Вулф шевельнул пальцем в его сторону. – Но сначала напомню, что вы должны вернуть те материалы к семи часам сегодняшнего вечера – и осталось менее восьми часов. Вы ведь не забыли об этом?
– Нет. Вы получите их.
– Хорошо. Что же касается вашего вопроса, он меня вовсе не возмущает. Я столь прискорбно промахнулся с Саймоном Джейкобсом, что ваше подозрение, будто я допустил еще бо́льший промах с Джейн Огилви, вполне обоснованно. Будь оно так, я бы в нем признался, отказался бы от дела и навсегда закрыл бы свое агентство. Но я не совершал промаха. О нашем намерении взяться за Джейн Огилви знали только мистер Гудвин и я.
– Значит, не скажете.
– Нечего говорить. Мистер Гудвин…
– Идите к черту! – Он развернулся и двинулся прочь.
Я вышел в прихожую, желая убедиться, что, после того как дверь захлопнулась, Кремер находится снаружи. Стоило мне вернуться в кабинет, как снова зазвонил телефон. Это оказался Мортимер Ошин, желавший знать, не уведомил ли Филип Харви Вулфа, что его договор с комитетом расторгнут. Я ответил, что не уведомил. Очевидно, это должно будет обсуждаться советом НАПД в понедельник. Ошин отозвался, что, если и когда договор расторгнут, он наймет Вулфа лично, и я ответил, что рад это слышать.
Вулф, не удосужившись прокомментировать выходку Кремера, велел мне взяться за блокнот и продиктовал письмо парню в Чикаго, в котором отказывался от приглашения приехать и выступить с речью на ежегодном банкете Ассоциации частных детективов Среднего Запада. Потом еще одно, довольно пространное, женщине из Небраски, которая интересовалась, можно ли откормить кастрированного петуха до такой степени, чтобы из его печени удалось приготовить столько же pâté[10], сколько из печени откормленного гуся. Затем еще несколько. В принципе, я согласен с представлением Вулфа, что ни одно письмо не должно оставаться без ответа, но, конечно же, он всегда может вручить его мне и сказать: «Ответь на него» – и часто так и поступает. Мы отвечали мужчине из Атланты, что не можем взяться за поиски дочери, месяц назад уехавшей в Нью-Йорк и с тех пор не написавшей ни строчки, когда Фриц пригласил на ланч. Мы уже вышли в прихожую, как вдруг зазвонил телефон, и я вернулся ответить. Это был Фред Даркин.