— Ты ищешь Рамадана? — догадался Дани. — Но он не придёт. Он же уехал. И, к тому же, ты сама запретила мне рассказывать ему о нашем отъезде.
Мив-Шер оставалось только кивнуть: Дани сказал правду.
Три дня назад Рамадан уехал из Египта, а она, его сестра, сделала все, чтобы скрыть от брата день и час отплытия. И все же, иррациональная, как все женщины, когда дело касается чувств, Мив-Шер до последней минуты верила. Ей хотелось, чтобы произошло чудо и Рамадан угадал ее безмолвный призыв. Мив-Шер считала, что сердце не обманет брата. Но её брат не пришел.
— Я проклята, — призналась себе Мив-Шер. Дани кивнул. За последние дни он прекрасно ощутил, кем стала его мать, выбравшая неверного. — Даже мой брат отказался от меня, — прошептала Мив-Шер.
Но женщина ошибалась.
В тот час и миг Рамадан, еще с утра испытывавший мучительную тоску, ощутил, как замерло его сердце. Сильный, волевой, неуязвимый мужчина, единственной слабостью которого была его младшая сестра, покачнулся и ухватился за притолоку гостиничной двери. Рамадан потерянно оглядел свой пустой номер в отеле Карачи.
«Ты выполнила задуманное: ты уезжаешь, сестра. Пришли мне хотя бы весточку, не уходи просто так, я прошу тебя», — послал свой мысленный призыв Рамадан. Его сердце в ответ забилось, и Рамадан понял: сестра услышала его. И что она просто так не исчезнет.
Рамадан вернулся из Карачи в Александрию ровно через одиннадцать дней. Быстро шагая по дорожке, обсыпанной гравием, Рамадан прошёл мимо садика с розовым тамариском, лиловой бугенвиллией и белыми олеандрами, и взбежал на крыльцо. Несколько секунд мужчина смотрел на переполненный почтовый ящик.
«Чуть позже», — пообещал себе Рамадан и отпер тяжёлую дверь. Нетерпеливо оглянулся.
— Ну и где ты, Рамзи? — раздосадовано окликнул Рамадан двоюродного брата.
— Да иду я, иду. Я тут с малышом сражаюсь, — отозвался веселый мальчишеский голос. Через секунду с улицы на дорожку к дому вступил темноволосый юноша, худощавый и гибкий, как прутик. Он был одет в белую галабею, а на руках держал тяжелый, бодро прыгающий сверток. На долю секунды из свертка показалась сжатая в кулачок крохотная ручка младенца. Малыш явно пыталась заехать Рамзи в нос и при этом смеялся.
— Бу-бу, синие глазки, — ласково ответил Рамзи. Сверток одобрительно загугукал в ответ. Рамадан сердито нахмурился: из — за этого младенца с синими глазами он не смог проводить Мив — Шер. Сейчас Рамадан почти ненавидел ребенка.
— Рамзи, неси мальчика в дом, — приказал Рамадан юноше. Рамзи кивнул и прошел в открытую дверь, торопливо унося мальчика в прохладу комнат. Проводив Рамзи критическим взглядом, Рамадан с облегчением вздохнул и нетерпеливо открыл почтовый ящик.
Порывшись в ящике, он вытащил сверток газет и кучу рекламных проспектов. Среди ненужных красочных буклетов Рамадан нашёл то, что искал — последнее письмо от Мив- Шер. Конверт, заключавший в себя весточку от сестры, был узким, золотистым, длинным. Оклеенный английскими марками, промаркированный синими, красными и черными печатями, подписанный его именем, этот конверт имел тот необъяснимый запах неизвестности и новизны, который сулит только приятные открытия.
«Не в моем случае», — мрачно подумал Рамадан. Помедлив, он неохотно вскрыл конверт и извлек оттуда сложенный втрое лист «верже11». На этом идеально-белом, идеально-чистом листе бумаги было всего две строчки, написанные синим пером и аккуратным мелким, с детства знакомым Рамадану почерком.
«35, Пенсильвания Авеню, Оксфорд, Великобритания», — прочитал Рамадан и перевел глаза на подпись: «Всегда твоя Эль-Каед».
Мив-Шер сдержала слово, прислав брату свой адрес и подписав письмо своим именем. Это был намек на то, что все обещания нужно сдержать, а клятву — обязательно выполнить. Рамадан смял послание сестры в руке.
«Сожгу письмо позже», — сказал себе Рамадан, но из ладони письмо так и не выпустил.
Глава 2. День второй
@
3 апреля 2015 года, пятница, утром.
Центральный офис детективно-охранного
предприятия «Альфа».
Ленинский проспект, дом 5, Москва.
Россия.
Ранним утром пятницы генеральный директор частного детективно — охранного предприятия «Альфа» сидел за простым письменным столом своего светлого, по- домашнему обставленного кабинета. Окна его офиса выходили на солнечную сторону Ленинского проспекта — одну из самых оживленных улиц Москвы, и были закрыты горизонтальными жалюзи из ткани голубого цвета. На широком и низком подоконнике стоял длинный, серой керамики, цветочный горшок, в котором дружно, бок о бок, росли герань, «щучий хвост» и кустик алоэ.
На левой стороне от окна висел тридцати двухдюймовый сенсорный экран с двухслойной мембраной. На этой плазме хозяин «Альфы» два раза в неделю обязательно размещал какую-нибудь забавную картинку со своей любимой цитатой. Сегодня на мониторе красовалось объёмное изображение черно-белой шахматной доски, где черный ферзь атаковал белую королеву. Рисунок пересекала алая надпись: «Всего сильнее влияют не те, за кем идут, а те, против кого идут. Ландау».
Владельца этого уютного кабинета звали Александр Иванович Фадеев. На вид Фадееву было немного за шестьдесят, хотя год назад он отметил своё шестидесятипятилетие. Военная выправка, прямая осанка и острый взгляд светло-зеленых глаз успешно скрадывали возраст. На клиентов «Альфы» внешность Фадеева производила неизгладимое впечатление: Александр Иванович излучал надежность телохранителя и уверенность эрудита.
У Фадеева было интересное прошлое, о котором мало кто знал.
В середине шестидесятых тогда еще двадцатидвухлетний Саша Фадеев с отличием окончил Московский государственный педагогический институт иностранных языков. Этот ВУЗ был славен тем, что его выпускники в 1945 году, в качестве переводчиков, работали на Нюрнбергском трибунале и Токийском процессе. На последнем курсе ВУЗа Фадеев и его соученик, Сергей Исаев, были приглашены в сто первую школу — так называлась разведшкола при КГБ СССР. Едва окончив ее, приятели получили направление на языковые спецкурсы. Оттуда друзья уже вместе получили назначение в Восточный отдел Первого Главного Управления КГБ СССР, а потом в группу «Вымпел» — спецназ КГБ, известный сегодня как Управление «В» Центра специального назначения ФСБ России.
Новая жизнь, подчиненная жесткому регламенту, изматывающая работа и опасные задания разбросали друзей по разным концам света. И все же повзрослевшие Сергей Исаев и Александр Фадеев всегда находили время встречаться. Они были по-настоящему преданы друг другу, пока в их товарищество не вошла одна тайна.
Эта тайна все и разрушила.
Фадеев ушел с оперативной работы в 1987 году, за двенадцать лет до того, как Сергей Исаев пропал без вести. В день своего увольнения полковник КГБ Александр Фадеев вернулся домой, в свою трехкомнатную холостяцкую квартиру на Ленинградском проспекте. Вытянув на середину просторной гостиной круглый стол, Фадеев приставил к нему обитый синим репсом стул из карельской березы. Сев за стол, Фадеев положил в ладони подбородок и глубоко задумался. Взвесив все за и против, Фадеев, наконец, принял решение.
Он достал из кожаного портфеля блокнот, ручку и медленно обошел свою квартиру. Внимательно разглядел стены, оклеенные синими атласными обоями, обстоятельно осмотрел дорогой, покрытый свежим лаком паркет и высокий белый потолок с настоящей бельгийской лепниной. Перенеся в блокнот все необходимые замеры, Фадеев вернулся за стол. Прикусив кончик ручки, Александр Фадеев за полчаса произвел все расчеты. Подведя под своими выкладками жирную черту, Фадеев потянулся к телефонному аппарату и набрал номер, записанный на желтой картонной обложке блокнота.
— Агентство недвижимости «Москва». Чем могу вам помочь? — равнодушно спросила девушка.