Поэтому, пока не поздно, прошу тебя, Дани, воспользуйся её добрым отношением. Примирись с сестрой. Впусти Эль в свою жизнь. Стань ей защитой, опорой… В конце концов, познакомь Эль с этой твоей избранницей, — и Мив-Шер поморщилась, — с этой своей Кэтрин. Но, конечно, только в том случае, если у вас с Кэтрин всё серьёзно, — быстро поправилась Мив-Шер. — Но если в твоём сердце, в твоей голове есть хоть одна дурная мысль, то запомни: хочешь ты этого или нет, но Эль — твоя сестра. Дэвид усыновил тебя, и, это значит, что вы с Эль — сиблинги24. Ты знаешь, что это такое? Для всех вы — только родственники. Именно поэтому Эль никогда не выберет тебя. А что касается тебя, Дани, то я могу добавить только одно: в Англии, где ты живешь, связь между сиблингами — позор. А в исламском мире, где ты родился, этот позор карается смертной казнью. Как аборт. Как убийство детей. Как отречение от веры.
Мив-Шер помолчала. Даниэль внимательно смотрел на мать.
— Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы увезти тебя в Англию? — Мив-Шер подняла на сына грустные глаза, и Даниэль кивнул: он хорошо помнил косые взгляды, угрозы и презрение людей. — Нет, Дани, всё это — не то. Это так, мгновение… Есть другое, то, что гораздо важней, что я от тебя скрывала. В день, когда я распрощалась с Александрией навсегда, я оставила там своего брата — единственного человека, с которым у меня была одна душа на двоих. Я оставила Рамадана только потому, что пыталась уберечь от его участи тебя. Я хотела, чтобы будущее моего сына было другим — счастливым и светлым. В день, когда я видела своего брата в последний раз, я дала ему одно обещание, что ни один твой поступок не запятнает его честь.
Поэтому, запомни: если я ещё хоть раз увижу в твоём взгляде то, что заметила, когда ты говорил об Эль, то ты лишишься крыши над головой, которую так любезно предоставил тебе Дэвид… Дани, я не шучу. Ценой одной твоей нечестивой мысли по отношению к сестре будет твоё решение, как именно ты покинешь этот дом: уйдёшь ли ты сам, добровольно — или же об этом позабочусь я. Но если ты, Дани Эль-Каед, предашь веру, в которой я тебя воспитала, пытаясь уберечь от того, что уготовил тебе Рамадан, у тебя больше не будет матери. Никакого выбора, Дани. Я просто сделаю это. Я тебе обещаю.
Мив-Шер закончила говорить и теперь смотрела на сына.
Не веря услышанному, Даниэль впился в лицо матери. Безмолвный поединок продолжался несколько секунд. Но если Мив-Шер смотрела на сына спокойно, уверенная в своей правоте, то Даниэль был потрясён, унижен и растоптан.
И Дани не выдержал первым, он отвёл глаза.
— Итак, мы договорились? — пугающе — тихо спросила Мив-Шер.
Это был не вопрос, а требование. Не в состоянии говорить, Даниэль коротко и согласно кивнул матери. Забыв о Кэтрин, занятый только тем, чтобы держать высоко свою голову, Даниэль развернулся и отправился в свою комнату. Поднимаясь вверх по лестнице, он так и не заметил, каким горьким взглядом проводила его Мив-Шер, точно предвидела будущее.
В ту ночь Даниэль долго не ложился спать.
Заложив руки за голову, сидя в кресле и мрачно изучая белый потолок, по которому двигались тени, Даниэль вспоминал разговор, состоявшийся у него с матерью. Воспоминания о детстве, об Александрии и о его родном отце вернулись к нему снова, и на ум Даниэлю пришли тысячи разных мелочей, которые ускользали раньше. И Дани впервые понял, что, по большому счету, он никогда по — настоящему не знал Амира.
Амир Эль-Каед редко, когда бывал дома, а если и приезжал, то рассказывал сыну какую-нибудь очередную историю и снова надолго пропадал. И только Мив-Шер, всегда была рядом с сыном. Она отдала ему всю свою жизнь, и впервые о чём-то попросила. А еще рядом с ним, Дани, теперь было надёжное плечо Дэвида. Отчим верил в него, он подарил ему новую жизнь и всё свое уважение. И обмануть доверие человека, который стал ему настоящим отцом, было попросту невозможно.
Впервые за много лет Даниэлю стало по-настоящему стыдно.
На рассвете он решил, что утром извинится за свое невнимание перед матерью и отцом и попробует подружиться с Элли. Последней мыслью Даниэля стало воспоминание о том, как сильно Эль изменилась. «Интересно, а с кем Эль проводит время в Лондоне? И что это за приятель такой?» — спросил себя Дани. Поняв, что он становится просто смешным с этой своей детской ревностью, Даниэль раздражённо провёл ладонью по лицу, но видение Эль не пропало. Разозлившись на себя окончательно, Даниэль пожелал себе поменьше думать об Эль и почаще о Кэтрин. Остудив голову и обуздав разбушевавшееся воображение, Даниэль перебрался в кровать, где и заснул.
Очнулся он от собственного крика.
Ему приснилась обнаженная Эль в объятиях мужчины. Темноволосый, стройный, смуглый, мужчина швырнул Эль на постель.
— Дани, не подходи, не надо, — молила Эль, — он убьёт тебя. Ты не знаешь, на что он способен.
Сжав кулаки, Даниэль замер в опасной близости от кровати Эль и беспомощно наблюдал, как маленькая сестра пытается увернуться, и как насильник снова толкнул её на постель и прошипел:
— Я хочу, чтобы ты улыбнулась. Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня. И я хочу, чтобы ты знала: какую бы женщину не выбрал себе я, ты всегда будешь принадлежать мне. И я, наследник рода Эль-Каед, получу тебя любой ценой, даже если весь мир будет против.
В этот миг Даниэль шагнул вперёд, чтобы свернуть самозванцу шею. Даниэль опоздал лишь на одно мгновение: незнакомец угрожающе завис над распростёртой девушкой, сделал резкий, короткий выпад вперёд, и Эль жалобно вскрикнула. Пригвоздив девушку к постели, самозванец обернулся, и на Дани торжествующе взглянули янтарные глаза с красно-медным отливом.
Это были его собственные глаза. Это был сам он.
Задохнувшись от ужаса и резкого, болезненного возбуждения, Даниэль вскочил на ноги. Шатаясь, подошёл к окну и распахнул его. На мгновение ему показалось, что он больше никогда не сможет дышать. «Мама права. Я же fasik, грешник. Я же хочу свою собственную сестру», — осознал он, и ему впервые в жизни стало по-настоящему страшно. Демоны рода Эль — Каед дышали ему в затылок. Они возвращались к нему, чтобы забрать его душу. Корчась от страха и отвращения к себе, Даниэль быстро оделся, написал матери записку, в которой сослался на несуществующий семинар, вызвал такси и уехал.
Назвав таксисту первый же адрес, пришедший ему на ум, Даниэль всю дорогу мрачно смотрел прямо перед собой, сидя на заднем сидении кэба. А потом он вспомнил о том, что лежало в его рюкзаке. Запустив в сумку руку, Даниэль вытащил так и непрочитанные им письма Эль и с ожесточением начал рвать их. Собрав мелкие клочки в горсть, под неодобрительным взглядом водителя Даниэль одним движением выкинул обрывки из окна. Водитель нахмурился и уже собирался сделать Даниэлю выговор, когда поймал в зеркале бешеный взгляд его глаз. Водитель прикусил язык и молча втянул голову в плечи. Он еще долго ёжился при воспоминании о том, как рвалось из глаз этого странного юноши адская смесь ярости, боли и муки.
Водитель вздохнул с облегчением только когда высадил Даниэля у неприметного дома в Йорке. «Интересно, что с этим парнем не так?» — подумал водитель и уехал. Точно такая же мысль пришла в голову Кэтрин, в дверь которой сейчас отчаянно звонил Даниэль.
Больше в Оксфорд в то лето Даниэль не приезжал. Боясь самого себя, не желая встречаться с сестрой, Дани снял небольшую квартиру на юго-западе Лондона. Вскоре туда же, на Флит Стрит переехала и Кэтрин. Осенью Даниэль и Кэтрин вместе поступили в ЛШЭ — Лондонскую школу экономики. В конце осени Даниэлю исполнилось ровно двадцать лет.
Приближался декабрь, а за ним и год девяносто первый.
@
90-е годы, за двадцать лет до описываемых событий.
Лондон — Оксфорд.
Великобритания.
Девяностые прошлого века — весьма необычное время.
Если в Александрии, где родился Дани Эль-Каед, все еще царил закон военного положения, то на Западе, где жил Даниэль Кейд, наступала эпоха крушения «железных» занавесов. Первое потрясение ожидало мир, когда в конце восьмидесятых рухнул вечный «монстр» — СССР, и на свет появилось новое лицо России. Через несколько лет это, зарождающее государство, станет крупнейшим в Европе и обретёт статус президентско-парламентской республики. Ну, а пока Россию ждали болезненные экономические реформы.
24
Сиблинги или сибсы (от англ. siblings, sibs — брат или сестра) — генетический термин, обозначающий детей одной семьи. В большинстве стран мира кровные браки и половая связь между сиблингами запрещены. В исламе к инцесту (или, как в данном случае, к инцухту) относятся как к преступлению.