— Зачем? — удивился Кузнецов.
— А просто ко мне час назад заглядывал их начальник. Просил меня дать ему взглянуть на соглашение, но не финальное, а с вашими черновыми правками. Но я ему отказала.
— А почему отказала? — с любопытством глядя на Еву, спросил Кузнецов.
— Потому что вы мне таких распоряжений не давали, — отчеканила Ева, невольно подражая Леночке, секретарше Даниэля.
Это был весьма мудрый ответ, и стоил он дорогого. Кузнецов с удивлением воззрился на маленькую помощницу.
— А знаешь, Ева, неплохо… Совсем неплохо для первой недели на работе. — Разглядывая Еву, точно видел её в первый раз, сказал Кузнецов и направился к своему кабинету. Он приложил пропуск к двери, помедлил и обернулся:
— А ведь Ира, ну, этот наш гениальный Маркетолог, была права на твой счёт. Мы с тобой точно сработаемся. — И, подмигнув ошарашенной Еве, Кузнецов весело исчез за дверью.
Ева перевела задумчивый взгляд на монитор.
«Интересно, а какие отношения у Дмитрия Александровича с этой женщиной?» — спросила себя Ева и подумала, что Кузнецов стал нравиться ей гораздо меньше.
При мысли об Ирине Александровой Ева вспомнила и о своем друге «7~28». Обернувшись к кабинету начальника, Ева навострила уши. Убедившись, что Дмитрий Александрович уже успел набрать руководителю коммерческого отдела и теперь устраивает ему выволочку за то, что тот посмел сунуть нос не в своё дело, Ева ухмыльнулась. Взяв в руки iPhone, она ввела цифровой пароль, открыла приложение «Facebook — чат» и нашла последнюю переписку с «7~».
«Привет, «7~«», — написала Ева.
«Ну, привет», — ответил тот.
«Ты молчал целый день.»
«Прости, я был занят.»
«Да? А я-то подумала, что в последний раз прищемила тебя», — хладнокровно напечатала Ева.
«Прищемила? Ну-ну… Вообще-то я не твой бойфренд», — равнодушно напомнил Еве тот, кого звали «семь тильда».
И Еве впервые пришло в голову, что её новый приятель, имени и возраста которого она пока не знала, совсем не её ровесник, а кое-кто постарше и явно опытней всех тех, кем она крутила. «Семь тильда» интриговал её, и, очертя головой круг, Ева бросилась в переписку.
Ровно в четверть восьмого Даниэль, одетый в однобортное серое пальто нараспашку, поправил на правом запястье раструб лайковой черной перчатки и вышел из лифта. Небрежно кивнув девушкам, прощебетавшим «хорошего вам вечера, Даниэль», Кейд прошел через вестибюль, отделанный светлым мрамором. Выйдя из стеклянной «вертушки» дверей, он вступил на открытую площадку центральной лестницы башни «А» и глазами поискал Еву. Но дочь уже стояла спиной к ограждению и задумчиво тискала в пальцах iPhone.
— Детка, я здесь, — ласково окликнул Даниэль. Ева обернулась. В ее откровенных глазах Даниэль заметил то, что тревожило её душу, но отнёс лёгкое смятение Евы на свой счет: дочь боялась, что он всё ещё на неё сердится. Даниэль улыбнулся. От такой улыбки у девушек из «Кейд-Москва» обычно учащался пульс и вприпрыжку бежало сердце. Но для Евы это означало, что отец по-прежнему любит её и спустит ей всё, что угодно. Сунув телефон в карман, Ева шагнула к отцу:
— Прости, па, я не хотела.
— Да ладно, чего уж там. Мы же друзья, — Даниэль мягко обнял Еву. Та прижалась к отцу.
Мимо них шли люди.
Оживленные или усталые, двигающиеся по одиночке, парами или же группами, они смотрели по сторонам, шутили, молчали или же просто спешили. В разномастной толпе мимо Евы и Даниэля медленно прошел мужчина. Статный, видный и стройный, он был очень похож на англичанина и с изяществом опирался на элегантную зонт-трость от «Burberry». Оглядев Даниэля и прижавшуюся к нему дочь, мужчина одобрительно кивнул при виде красивой пары. Этого прохожего днём ранее на Ламбетском мосту видел Андрей Исаев. Вот только Андрею не удалось разглядеть вблизи лица этого мужчины. А Еве повезло. Незнакомец прошел совсем близко, и девочка заметила, что, не смотря на бравый вид, у «англичанина» очень грустные глаза и бледное лицо. «А ведь он очень одинок», — поняла Ева. Пытаясь сделать взор незнакомца хотя бы чуть — чуть светлей, Ева ему улыбнулась. Улыбка вышла тёплой и солнечной. «Англичанин» опешил. Замедлил шаг, оглянулся на Еву и вдруг искренне улыбнулся ей.
— Боже мой, — восторженно ахнула Ева. Услышав восхищённый шепот дочери, Даниэль поискал глазами то — или того — кто мог так поразить её. Но прохожий уже скрылся в плотном потоке людей, точно его и не было. Даниэль перевел на дочь вопросительный взгляд. Ева моргнула. Но уже через секунду в её глазах заплясали огоньки, и Ева фыркнула. Кейд изогнул бровь:
— У тебя что, повод для веселья есть?
— Повода нет. Но хотела бы и я иметь самую красивую улыбку на свете.
— Не переживай, уже имеешь, — отрезал Кейд. — А кстати, кто это был? Ну, тот, кто так поразил тебя?
— Не знаю. Какой-то мужчина. — Ева пожала плечами. — Он был такой печальный, и я улыбнулась ему, а он мне улыбнулся. Он уже ушёл. Никогда его раньше не видела.
Наблюдая за дочерью, Даниэль перевел дух: Ева лгать не умела. Но то, как среагировала на улыбку незнакомца его дочь, Даниэля зацепило.
— Детка, могу я тебя попросить кое о чем? — спросил он. Ева согласно кивнула.
— Тогда пообещай мне, что если этот человек подойдёт к тебе снова, ты не будешь с ним разговаривать. Просто отойди от него, вот и всё. А я сам приму меры.
— Ладно, па. А если не он подойдёт?
— Не он? А кто? — изогнул брови Даниэль. И тут до него дошло: — Ты что, с кем-то встречаешься? И кто это?
— Папа, я ни с кем не встречаюсь. Но может же мне кто — то однажды понравиться?
— «Кто-то» — это, прости, кто?
— Ну, кто-то… постарше, — и Ева стиснула в кармане телефон, думая о «семь тильда».
«Сказать папе или не сказать? А вдруг папа запретит мне?»
Даниэль внимательно посмотрел на маленькую дочь:
— Ева, даже не думай.
— А почему? — нахмурилась та.
— Да потому что тебе всего двадцать лет, и ты вполне можешь найти себе ровесника. Кого — то близкого тебе по возрасту.
— Ага. И — по уму, — мрачно добавила Ева.
Даниэль набрал воздух в лёгкие, готовясь устроить дочери очередной укорот. Но глаза Евы потухли. Она медленно вытащила руку из кармана и сделала безмятежным лицо.
«Ещё рано говорить папе. Вот узнаю имя „семь тильда“, тогда и скажу».
Не подозревая о мыслях дочери, Даниэль вздохнул:
— Ладно, Ева. О том, с кем тебе встречаться, мы ещё поговорим. А пока пойдём к машине. Водителя я отпустил, так что поедем домой вместе, вдвоём. Заодно и обсудим, зачем ты отправилась в «НОРДСТРЭМ».
То, что Ева расскажет отцу, станет для него потрясением.
@
3 апреля 2015 года, пятница, вечером.
ТТК — Ленинский проспект, Москва.
Россия.
— Итак, Ева, возвращаемся к теме «НОРДСТРЭМ», — начал Даниэль, выезжая с Краснопресненской набережной и направляя свой «кадиллак» в сторону Ленинского проспекта. — Объясни мне… как это по-русски? — а, вот: каким ветром тебя вообще занесло в эту корпорацию? Только не говори мне, что у вас на экономическом факультете проводилась лотерея с распределениями по ведущим компаниям Москвы. Я тебе всё равно не поверю.
Ева смущенно опустила глаза:
— Ну, вообще-то я конкурс выиграла.
— Какой конкурс? — любезным тоном осведомился Даниэль.
— Такой же конкурс, как и любой другой. — Ева с изящной небрежностью передернула плечиками.
— А поконкретнее? — не отставал Кейд. Теперь его голос просто сочился мёдом.
Поняв, что отец всё равно не отвяжется, Ева тяжело вздохнула и решила идти ва-банк:
— Ну, ладно, хорошо. Твоя взяла, папа… В общем, я недавно кое-что узнала про тебя, и у меня возникла одна идея, — заметив вопросительный взгляд отца, Ева отмахнулась, — подожди, не сбивай меня. Итак, я задумала сделать тебе сюрприз. Чтобы реализовать эту идею, я решила устроиться в «НОРДСТРЭМ». Зашла на их сайт и узнала, что «НОРДСТРЭМ» каждую весну проводит набор студентов. Так эта фирма готовит себе будущих специалистов. Иногда студентам предлагают участвовать в стратегических проектах, но чаще — исполнять работу из области «подай-принеси». Но этой весной в «НОРДСТРЭМ» набирали людей под проект исследований в социальной сети для развития… — и Ева наморщила лоб, вспоминая сложное словосочетание, — для развития… архитектуры… кода… национальной платежной системы. Пообщавшись… э-э, с умными людьми в социальной сети, я получила советы, как пройти собеседование и правильно составить резюме. И в итоге, как ты видишь, я в «НОРДСТРЭМ». — Ева ловко закончила свой рассказ, обойдя все острые углы, и даже мысленно себе поаплодировала.