По мнению Элизабет Кюблер-Росс, адаптация к неизбежности смерти — это сжатый процесс социализации, включающий несколько стадий. Первая стадия — отрицание, когда индивид отказывается принимать то, что с ним происходит. Вторая — гнев, в особенности у тех, кто умирает относительно молодым и испытывает обиду за преждевременный уход из жизни. За этим следует стадия торговли. Индивид заключает сделку с судьбой или с Богом, обязуясь умереть спокойно, если ему, например, удастся увидеть важное событие, такое, как свадьбу или день рождения. Далее индивид может впасть в депрессию. Наконец, если эту стадию удается преодолеть, он, возможно, приходит к стадии приятия, когда перед лицом надвигающейся смерти устанавливается спокойствие.
Кюблер-Росс отмечает, что, когда она опрашивала аудиторию, выяснялось, что людей больше всего страшит в умирании неизвестность, боль, разъединение с любимыми или оставшиеся незавершенными проекты. По ее мнению, такие представления в действительности лишь вершина айсберга. Большая часть того, что мы связываем со смертью, подсознательна, и если мы хотим умереть в согласии, следует извлечь это на свет. Подсознательно люди не могут представить свою смерть иначе как некое злобное начало, пришедшее наказать их — как они неосознанно думают о серьезной болезни. Если они смогут понять, что эта ассоциация иррациональна — что, например, неизлечимая болезнь не есть наказание за прегрешения — процесс будет менее болезненным[53].
В традиционных культурах, в которых дети, родители и старики часто живут в одном доме, обычно четко осознается связь между смертью и сменой поколений.
Индивиды ощущают себя частью семьи и общества, которые продолжаются бесконечно, не зависимо от мимолетного личного существования. В таких условиях на смерть можно было смотреть с меньшей тревогой, чем в динамично изменяющихся социальных условиях индустриального мира.
Социализация и индивидуальная свобода
Поскольку культурные установки, среди которых мы родились и достигли зрелости, так значительно влияют на наше поведение, может сложиться представление, что мы лишены индивидуальности или свободы воли. Получается, что нас вгоняют в шаблоны, приготовленные заранее обществом. Некоторые социологи писали о социализации — и даже о социологии в целом! — как будто так оно и есть, но такой взгляд принципиально неверен. Конечно, тот факт, что от рождения до смерти мы вовлечены во взаимодействие с другими, обусловливает нашу личность, жизненные ценности и поведение. Но социализация также — источник той самой индивидуальности и свободы. В ходе социализации каждый обретает способность к самоотождествлению, к самостоятельному мышлению и действию.
Проиллюстрировать этот тезис можно примером обучения языку. Никто не изобретает язык, обучаясь с детства, и все мы скованы специальными языковыми правилами. В то же время владение языком является одним из основных факторов, делающих возможным наше самосознание и творчество. Без языка люди не были бы существами, осознающими себя, и жили бы только здесь и сейчас. Владение языком необходимо для сохранения символического богатства человеческой жизни, для осознания индивидуальных характеристик и для практического овладения условиями бытия.
Краткое содержание
1. Социализация — это процесс, в ходе которого через контакты с другими людьми беспомощный младенец постепенно превращается в обладающее самосознанием разумное существо, понимающее суть культуры, в которой он родился
2. Зигмунд Фрейд в своих работах выдвигает теорию, что ребенок становится автономным существом в том случае, если ему удается научиться удерживать в равновесии требования окружения и мощные влечения подсознания. Наша способность к самосознанию развивается мучительно, путем подавления бессознательных порывов.
3. Согласно Дж. Г. Миду, ребенок начинает осознавать себя как обособленное существо, наблюдая, как другие ведут себя по отношению к нему. Позднее, участвуя в играх и постигая правила игры, ребенок приходит к пониманию “обобщенного другого” — общих ценностей и культурных норм.