Возникает вопрос, каковы последствия “декарцерации” — возвращения большого числа людей во внешний мир — для самих психических больных? Оказалось, многие больные попали в более тяжелое положение, чем раньше. После выписки из клиник они оказались в ситуации, в которой окружающие либо не могли, либо не хотели заботиться о них. Правительственные службы, сэкономившие на содержании психиатрических клиник, оказались неподготовленными к крупномасштабным вложениям для создания коммунальных служб. Кроме того, неясно, в каком объеме коммунальные клиники будут помогать людям, страдающим серьезными и устойчивыми умственными расстройствами. Многие, выписавшись из психиатрических клиник, столкнулись с отсутствием поддержки и перебрались в трущобы. Здесь они живут в бедности и изоляции в своих каморках и ночлежках — такие же несвободные, как когда-то в больнице, но еще и в отсутствие защищенности.
Майкл Диар и Дженнифер Уолш назвали окружение, в котором живут многие бывшие пациенты клиник, “ландшафтом отчаяния”[120], но было бы совершенно ошибочным предположить, что все такие люди хотели бы вернуться в больницу. Диар и Уолш призывают к созданию “ландшафта заботы”, где реализовались бы обещания общественной заботы. Это потребовало бы создания соответствующих приютов и служб, предоставления для выпущенных из попечительских учреждений возможности получить работу. В таком контексте мы можем говорить об истинном прогрессе в общественной заботе и понимании людей, страдающих от душевных болезней.
Девиации и социальный порядок
Было бы серьезной ошибкой рассматривать отклонение только в негативном смысле. Любое общество, учитывающее разные ценности и интересы людей, должно найти место для тех индивидов или групп, чьи действия не соответствуют нормам, соблюдаемым большинством. Люди, развивающие новые идеи в политике, науке, искусстве или других областях человеческой деятельности, часто воспринимаются враждебно и недоверчиво теми, кто следует ортодоксальным принципам. Политические идеалы, рожденные Американской революцией[121], такие, как свобода индивида и равенство возможностей, многими людьми в то время были встречены враждебно, хотя сегодня эти ценности приняты во всем мире. Отклонение от господствующих норм требует мужества и решимости. Часто оно имеет принципиальное значение для перемен, которые затем оказываются полезными для всех.
Являются ли “опасные отклонения” ценой, которую общество должно платить, предоставляя людям неконформистского поведения широкую свободу? Например, является ли высокий уровень преступности расплатой общества за индивидуальные свободы своих граждан? Некоторые так и считают, утверждая что насилие неизбежно в обществе, где не существует жестких поведенческих правил. Но если пристально изучить эту точку зрения, она не выглядит логически последовательной. В некоторых обществах, где имеется широкая гамма индивидуальных свобод и к отклоняющемуся поведению относятся терпимо (например, в Голландии), уровень преступности низкий. С другой стороны, государства, в которых область индивидуальных свобод строго ограничена (например, в Южной Африке), демонстрируют высокий уровень насилия.
Общество, которое терпимо относится к девиантному поведению, не обязательно должно столкнуться с дезинтеграцией. Однако избежать дезинтеграции возможно только тогда, когда индивидуальные свободы сочетаются с социальной справедливостью, с социальным порядком, при котором неравенства не очень велики и у населения есть шанс жить насыщенной и полноценной жизнью. Если свобода не сбалансирована равенством, и если многие лишены возможности самореализации, отклоняющееся поведение принимает социально деструктивные формы.