Этот случай иногда расценивается как решающее доказательство преимущественного влияния социального обучения по сравнению с половыми различиями. Однако когда девочку, к тому времени уже подросшую, проинтервьюировали в телевизионной программе, обнаружилось, что она испытывала существенные проблемы с идентификацией своего пола, чувствуя, что она, может быть, “на самом деле” является мальчиком. (Девочка к тому времени уже знала о своем необычном происхождении, что, конечно, могло в значительной степени способствовать изменению ее представления о себе.)
Проведенное исследование отнюдь не означает, что на различия в поведении мужчин и женщин не могут оказывать влияние также и причины биологического порядка. Но даже если они и существуют, их психологическая природа не является еще изученной в достаточной степени. Многие ученые, видимо, согласились бы с выводом, сделанным Ричардом Левонтином, генетиком с мировой известностью:
С кем человек начинает идентифицировать себя, — с мужчиной или с женщиной, равно как и большая часть черт его характера, идей и желаний, зависит, в первую очередь, от того, к какому полу он был отнесен в детстве. При нормальном развитии событий “присваиваемый” ему пол соответствует обычным биологическим различиям в хромосомах, гормонах и морфологии. Таким образом, биологические различия становятся скорее сигналом, нежели причиной, дифференциации социальных ролей.[125]
Социализация и гендер
Был предпринят ряд исследований, посвященных тому, каким образом развиваются различия по признаку гендера. Большинство форм гендерной дискриминации являются более тонкими, чем упоминавшиеся выше диалоги в родильном доме, но, тем не менее, они чрезвычайно развиты и широко paспространены.
Изучение взаимоотношений матери и ребенка указывает на то, что с мальчиками и девочками родители обращаются по-разному, даже если они уверены, что не делают никаких различий. Когда взрослых просили охарактеризовать ребенка, их ответы отличались в зависимости от того, к какому полу ребенок, по их мнению, принадлежал. В ходе одного эксперимента велось наблюдение за пятью молодыми матерями, которым поручался уход за шестимесячным ребенком по имени Бет. Они, как правило, начинали ему часто улыбаться и предлагать куклы для игр. Ребенка называли “милой”, с “нежным голосом”. На ребенка того же возраста, по имени Адам, другая группа матерей реагировала совершенно иначе. Для игр ему чаще всего предлагался поезд или другие “мальчиковые” игрушки. В роли Бет и Адама выступал один и тот же, по-разному одетый, ребенок[126].
Не только родители, дедушки и бабушки судят о детях подобным образом. Так, было проведено исследование, посвященное анализу слов, с которыми медицинский персонал, принимавший роды, обращался к новорожденным младенцам. Новорожденных мальчиков чаще всего называли “крепышами”, “силачами” и “здоровяками”, а к новорожденным девочкам чаще всею обращались как к “лапочкам”, “милочкам” и “очаровашкам”, хотя они практически не отличались от мальчиков по росту и весу.
Первые уроки полового воспитания детей являются практически совершенно бессознательными. Они происходят еще до того, как ребенок начинает правильно называть себя “мальчиком” или “девочкой”. Имеется целый ряд невербальных “ключей”, способствующих начальному развитию осведомленности о существовании различия полов. Взрослые мужчины и женщины обычно обращаются с детьми по-разному. Косметика, используемая женщинами, обладает специфическим ароматом, отличающимся от запаха тех людей, которых ребенок мог научиться ассоциировать с мужским полом. Визуальными “ключами” для ребенка в процессе его обучения становятся устойчивые различия в стилях одежды, прическах и т. д. К двум годам дети уже имеют некоторое представление о том, что такое пол. Они знают, являются ли они “мальчиками” или “девочками” и, как правило, могут безошибочно распознавать по этому признаку остальных. Однако до пяти-шестилетнего возраста ребенок не знает, что в течение жизни пол человека не меняется, что каждый человек имеет пол и что различия между девочками и мальчиками определяется их анатомией.
126