Строфа II
Где не блуждал изгнанник бесприютный?
Двенадцать лун он за морем томился,
И мы не знали ничего.
650 Его ж супруга любящей душою,
В многострадальной доле изнывая,
О нем потоки слез лила.
Но в гневе вскипел Арес:
Час брани лихой настал —
И минули дни тревоги.
Антистрофа II
Вернись же к нам, вернись скорей, желанный!
В путь торопи твой струг многовесельный,
Без отдыха его гони,
Пока до нас не доплывет он, остров
И жертвенник покинув, где ты ныне
Благодаренье шлешь богам.
660 Вернись, но с огнем в груди,
Подвластный чарам любви,[378]
В крови заключенным зверя!
ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ
Деянира
(поспешно выходя из дому)
О милые, как страшно мне! Боюсь,
Зашла я слишком далеко в затее.
Корифей
В чем дело, Деянира, дочь Энея?
Деянира
Не знаю; но боюсь, что вместо блага
Я страшное свершила злодеянье.
Корифей
Ужель про дар Гераклу говоришь?
Деянира
Да, про него. О, никому совета
670 Не дам — без знанья действовать впотьмах!
Корифей
Коль можно, объясни, чего боишься.
Деянира
Рассказ о чуде невообразимом
Услышать вам, подруги, предстоит.
Тот белый клок овцы прекраснорунной,
Которым плащ я дома натирала[379] —
Разрушен весь! Не посторонней силой, —
Нет! сам себя, шипя, он пожирает,
По каменному растекаясь полу.
Не поняли вы слов моих, я вижу;
Постойте же, я расскажу вам все.
680 Из тех наказов, что кентавр мне дал,
Стрелою в грудь жестокой пораженный,
Не позабыла я ни одного.
Так прочно их запечатлела я
В своей душе, как на скрижали медной
Незыблемы чернеют письмена.
Он так учил, и так я поступила:
Хранила эту мазь в укромном месте,
Вдали от света и тепла, покуда
Я испытать его не пожелаю.
Все это свято я блюла. И вот,
Когда настало время, в мраке дома
Натерла я мой плащ, клок шерсти вырвав
690 У нашей же овцы, затем сложила
И схоронила в ящике, как сами
Вы видели: луч солнечный его
И не коснулся. — А теперь, домой
Вернувшись, несказанное я вижу
Явленье, выше мысли человечьей:
Тот клок овечьей шерсти, коим плащ
Я натирала, — бросила случайно
Я в самый жар, на солнцепек. Нагревшись,
Он по земле вдруг растекаться стал,
Теряя вид свой прежний, рассыпаясь,
700 Как сыплются опилки под пилой.
Так он лежит — а где лежал он раньше,
Вскипают комья краснобурой пены,
Как будто кто густую влагу пролил
Плодов созревших Вакховой лозы.
Не знаю, что подумать, — только вижу,
Что страшное я дело совершила.
Ради чего и за какую милость
Стал бы тот зверь в минуту страшной смерти
Ко мне, виновнице, благоволить?
Нет! Он убийце отомстить хотел
710 И для того мне вкрадывался в душу.
Теперь я это поняла, но поздно!
Да, чует сердце: мужа своего,
Одна из смертных, я свожу в могилу!
Хирон[380] был богом, да; но и его
Замучила стрелы отрава этой.
Всем гибельно ее прикосновенье;
Теперь еще через кентавра кровь
Тот черный яд прошел; ужель Геракла
Он пощадит? Безумное желанье!
Но твердо я решила, если он
720 Оставит свет, под тем же пасть ударом —
Невыносимо жить в бесславье[381] той,
Которой честь всех жизни благ дороже.
Корифей
Явленьям грозным страх — обычный спутник;
Все ж до исхода не теряй надежды.
Деянира
Кто замыслы безумные взлелеял,
Тому надежда сил не придает.
Корифей
Но если кто невольно виноват,
Того прощают — и тебе простится.
Деянира
Так не участник горя рассуждает,
730 А тот, кто сам беды не испытал.
Корифей
Речь прекрати, коль сыну ты не хочешь
Ее доверить: с поисков отца
Он возвратился и сюда спешит.
Стремительным шагом входит Гилл.
Гилл
О мать моя! Уж лучше б я не встретил
Тебя живой; иль матерью другого
Ты б стала; иль безжалостное сердце
На лучшее бы променять могла!
Деянира
За что, мой сын, ты так жесток ко мне?
Гилл
За то, что мужа... да! что моего
740 Родителя сегодня ты убила!
вернуться
Тот клок овечьей шерсти я случайно
На солнцепеке бросила. Нагревшись...
379
вернуться
380