Софокл. Драмы

Единственный дошедший от Софокла фрагмент — малоинформативен.]

324(202). О вы, земли отечественной стогны!

НАВСИКАЯ, ИЛИ ПРАЧКИ

[Из названия ясно, что содержанием этой трагедии была встреча Одиссея с юной царевной Навсикаей (см. 6 кн. "Одиссеи") и его дальнейшее пребывание в стране феаков. Во фр. 325 речь явно идет о работе Навсикаи и ее подруг, отправившихся на берег моря стирать белье; фр. 326, скорее всего, — из рассказа Одиссея о Харибде. Более далеко идущие выводы об этой трагедии делать рискованно. Об исполнении юным Софоклом роли Навсикаи см. АС 3 и 4.]

325(439). Сложить плащи и все льняные ризы.
326(440). Ладью мою теченье,
Подняв спокойно, извергает вновь.

ФЕАКИ

[Тот же случай, что и с предыдущей трагедией. Единственный фрагмент не дает никакого представления о том, какой эпизод из пребывания Одиссея у феаков и в какой свете получил обработку в этой трагедии Софокла.]

327(675). К еде приправа горькая.

ОМОВЕНИЕ

[Судя по названию, в трагедии был обработан известный эпизод из 19 книги "Одиссеи", когда старая нянька Евриклея во время омовения ног Одиссея узнавала его по старому рубцу на ноге. Мнение ряда исследователей, будто "Омовение" служило только другим названием трагедии "Одиссей, пораженный шипом" (см. ниже), трудно признать справедливым, так как сцена омовения ног была настолько тесно связана в сознании современников Софокла с событиями в доме Одиссея накануне его расправы с женихами, что трудно себе представить ее перенесение к моменту, предшествующему смерти Одиссея. Контаминацию двух мотивов предпринял, по-видимому, только римский драматург Пакувин в своей трагедии "Омовение" (фр. 266-295). Единственный фрагмент Софокла не дает никакого ответа на затронутые здесь вопросы.]

328(451а). ... В присутствии
Соседей[477] близких.

ОДИССЕЙ, ПОРАЖЕННЫЙ ШИПОМ

[От Кирки у Одиссея родился сын, названный Телегоном ("далеко рожденным"). Достигнув совершеннолетия, он отправился на розыски отца, ночью (или в тумане) пристал к Итаке и, не зная, где он высадился, принялся грабить остров. Вступившийся за свое имущество Одиссей получил от неузнанного им Телегона смертельную рану копьем, наконечником которого служил твердый шип морской рыбы ската. Миф о смерти Одиссея восходит к старинному фольклорному сюжету "поединок отца с сыном", древность которого еще больше подчеркивается оружием Телегона, а сама трагедия, видимо, завершалась сценой трагического опознания Телегона, о которой пишет Аристотель в "Поэтике", 14, 1453 b 29-34.

Среди сохранившихся фрагментов Э 329 и 330 напоминают прорицание Тиресия в "Одиссее" XI, 127-129; в фр. 331-332, 335-336 вспоминается пророчество, полученное Одиссеем в Додоне, что ему суждена смерть от руки сына; в фр. 333 имеется в виду Киклоп, хотя и непонятно, в какой связи он мог упоминаться много лет спустя после возвращения Одиссея.]

329(453). Какой же дар ты на плечах могучих
Несешь?
330(454). На плечах неся
Мякиноистребительную утварь.
331(455). Додонский Зевс — пророк для смертных он.
332(456). Священствующих вещих Додонид.
333(457). ...чудовищное чрево.
334(458). Коль выйдут — дело; если ж нет, скажи...
335(460). Теперь же
Ни из Додоны, ни с Пифийских склонов[478]
Не убедит пророчество меня.
336(461) ...И додонского владыки славословья прекрати!

Ж. ИЗ РАЗНЫХ ЦИКЛОВ

МЛАДЕНЕЦ ДИОНИС

[К фиванской царевне Семеле по ночам являлся Зевс. Желая убедиться, что это вправду он, Семела попросила его показаться ей в полном величии, и от перунов, зажатых в руке Зевса, загорелась спальня Семелы и погибла она сама. Плод их любви — недоношенного младенца Диониса — Зевс изъял из чрева матери и зашил себе в бедро, а когда ребенок достиг поры появления на свет, отдал его на воспитание нимфам и лесным демонам — сатирам. Какие именно проделки этих детей природы изображались сатировской драме Софокла, подробнее неизвестно. Фр. 337 — скорее всего, из рассказа папаши-Силена.]

337(171). Когда к нему я пищу приближаю, —
Он ручку поднимает, нос мне треплет
И лысину, так весело смеясь...
337а(172). Где нашли они винный цвет,
Отдых сердцу от боли?

КЕДАЛИОН

[Кедалион — хромой кузнец с о-ва Наксоса, учитель в ремесле, а затем помощник Гефеста в его мастерской на о-ве Лемносе. В сатировской драме, озаглавленной именем Кедалиона, было обработано хиосское предание о возвращении с его помощью зрения исполину-охотнику Ориону. Какую роль играли в этой истории сатиры (к ним, конечно, обращен фр. 339), неизвестно. Фр. 341 — поговорочное выражение, подобное нашему "выеденному яйцу", — пустое дело, перевод времени.]

477

В присутствии соседей... — Из "Омовения" Пакувия к истории омовения ног Одиссея с последующим опознанием героя и его рассказом о минувших странствиях относятся следующие отрывки:

Слова Евриклеи:

Дай мне ногу: светлой влагой смою я с нее налет Бурой пыли; так нередко Одиссея мыла я. Я сниму с тебя усталость мягкою рукой своей. (Фр. 266-268).

Слова Одиссея о Киклопе:

Оттуда к Этне я пришел, к пещере Утесистой... где он увидел мужа в возрасте могучем, С душой свирепой и с огромным телом. (Фр. 272-274).

О Кирке:

Она волшебным зельем изменила Тела моих товарищей. (Фр. 275-276).

Фр. 329-330. Ср. Од. XI, 127-129 (прорицание Тиресия Одиссею).

Если дорогой ты путника встретишь, и путник тот спросит, Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец? В землю весло водрузи — ты окончил свое роковое, Долгое странствие. (Пер. В. А. Жуковского).

Фр. 337. Ср. слова Силена в "Тянущих невод" Эсхила (фр. 47а, 786 сл.):

Видишь: дитя смотрит, смеясь: Крошку смешит лысый мой лоб... (Пер. М. Л. Гаспарова).

478

Ни из Додоны, ни с Пифийских склонов... — Т. е. прорицания, исходящие от жрецов Зевса и Аполлона. Из "Омовения" Пакувия к гибели Одиссея могли иметь отношение следующие фрагменты:

Жалобы смертельно раненого Одиссея, напоминающие соответствующую сцену в "Трахинянках":

О полегче, полегче, без тряски, друзья, Чтоб свирепая боль не усилилась вдруг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Удержите, держите! Ой, рана болит; Обнажите ее! О мученья мои! Нет, покройте ее и оставьте. Отойдите! касаясь, толкая меня, Вы усилили дикую муку. (Фр. 280-282, 287-292).

Реакция окружающих:

Но и ты, Одиссей, опустился душой. Хоть и больно ты ранен, то видим мы все. Но ты вспомни о битвах и бранных делах. В коих век ты провел... (Фр. 283-286). Из рассказа Телегона после его опознания. Это Кирка Копье мое скрепила лютой смертью, Невиданным, безбожным острием. (Фр. 292-293).

Предсмертное признание Одиссея:

Жалобой, не плачем должно встретить роковой удар. Это лишь достойно мужа; слезы женщинам даны. (Фр. 294-295).