66(148). "Жизнеописаний" Сатира имеется шесть книг: Эсхила, Софокла и Еврипида.[620]
67(14). Меня самого, только что я прибыл туда, влек к себе Колон, перед глазами возникал житель его — Софокл, а ты ведь знаешь, как я восхищаюсь им, какое наслаждение он мне доставляет.[621]
68(147). Среди поэтов не одному Гомеру есть место; или, если говорить о греках, Софоклу или Пиндару, но даже второстепенным или ниже, чем второстепенным.[622]
69(125). Время придет ли, дано ли мне будет рассеять по миру Песни твои, что одни лишь достойны котурнов Софокла.[623]
70(126). Так же не будет вовек износа котурну Софокла.[624]
71(48). Надо помнить, что Аякс бросается на меч. Чтобы зрители прониклись образом Аякса, актеру следует обладать недюжинной силой; о Тимофее с Закинфа говорят, будто бы он так увлекал зрителей своим исполнением, что был прозван Мечом-Смертоносцем.[625]
72(111). Будучи сладчайшим, Софокл словно склонялся к своему нраву в песнях; отчего и прозвали его пчелой.[626]
73(119). Из всех прочих, кто держался в середине, то следующие за Гомером, может статься, покажутся отстоящими далеко от него, но если рассматривать их сообразно с ними самими, то из лирических поэтов достойны внимания Стесихор и Алкей, из трагических поэтов — Софокл из историков — Геродот, из ораторов — Демосфен, из философов, мне кажется, Демокрит, Платон и Аристотель; никого ведь, кроме них, найти невозможно, кто лучше бы сочетал слова.[627]
74(121). Что же? Кому может быть отдано предпочтение в лирической поэзии — Вакхилиду или Пиндару? А в трагедии, клянусь Зевсом, — Иону Хиосскому или Софоклу? В то время как первые — безусловно поэты и в своей искусности, и в красоте слога, однако случается, что Пиндар и Софокл часто могут неразумно угаснуть и даже умолкнуть, образовав провал; но при сопоставлении ни один благоразумный человек не усомнится предпочесть все, что написал Ион, одной драме Софокла — "Эдипу".[628]
75(124). Первым из трагических поэтов прославился Эсхил, отличающийся величественностью, возвышенностью и велеречивостью, — часто вплоть до излишества, нередко грубый и неуклюжий; поэтому афиняне разрешали более поздним поэтам исправлять его трагедии и после этого представлять на состязания. Многие поэты и были увенчаны в результате этого. Но гораздо более прославили такой род сочинений Софокл и Еврипид; из-за различия в их языке многие и до сих пор ведут споры, чтобы решить, который из них лучше — тот или другой. Этот спор я оставляю неразрешенным, так как он не имеет отношения к предмету, о котором идет речь. Но нельзя не признать, что тем, кто видит свое будущее в ораторском искусстве, больше пользы принесет Еврипид. Ведь и слог его — за что Еврипида отвергают те, которым строгость, искусность и звучание речи Софокла кажутся возвышеннее — больше созвучен с ораторским искусством, и насыщенность мыслями, в которых он выступает наравне с мудрейшими из мудрых, и разговор действующих лиц — их вопросы и ответы — достойны сравнения с мастерской речью оратора; в изображении страстей Еврипид в особенности восхищает, когда он хочет вызвать сострадание.[629]
77(168). Софокл также вступил в блистательное состязание с природой: он столь щедро являл миру свои восхитительные произведения, сколь благосклонно она подчиняла время его трудам. Почти на сотом году жизни, перед самым отходом к смерти, написал он "Эдипа в Колоне", и одна эта пьеса смогла вырвать славу у всех поэтов, трудившихся в этом виде творчества.[631]
78(123). Софокл же, видимо, находится где-то посередине между ними, не отличаясь жесткостью и простотой Эсхила, равно как и тонкостью, бурностью переживаний и гражданственностью Еврипида; характерна для него возвышенная поэзия, сочетающая в себе и великолепное, и трагичнейшее, и изящнейшее, так что величайшая сладость вместе с серьезностью используются им для лучшего оснащения всего происходящего в его драмах и придают им убедительность. Заставив Одиссея появиться вместе с Неоптолемом... он изображает, как тот скрывается, посылая Неоптолема к Филоктету и внушая ему, что надо делать. И хор составил он не из местных жителей, как Эсхил и Еврипид, а из приплывших на корабле вместе с Одиссеем и Неоптолемом. Нравы же Софокл обрисовал удивительно величественными и благородными, — что касается Одиссея, то он гораздо мягче и честнее, чем у Еврипида; Неоптолема же Софокл возвысил честностью и благородством... Лирические партии у Софокла не склоняют к добродетели и не содержат в себе ничего наставительного, подобно тому, как это бывает у Еврипида, но несут в себе удивительную и великую сладость, так что не случайно сказал <о Еврипиде> Аристофан:
621
Из трактата Цицерона "О границах добра и зла" 5, 3, — слова, вложенные автором в уста его брата Квинта.
627
Из сочинения ритора Дионисия Галикарнасского (2-ая пол. I в.), "О соединении слов" 24, 187.
631
Из сочинений Валерия Максима (I в. н. э.), составителя сборника знаменитых деяний и изречений.