Софокл. Драмы

Тевкр

Она святою правдой взрощена!

Менелай

По правде ль победит убийца мой?

Тевкр

Хорош убийца, если жив убитый!

Менелай

Бог спас меня, а для него я мертв!

Тевкр

Спасенный богом, не гневи богов!

Менелай

1130 Чем же нарушил божьи я законы?

Тевкр

Не позволяешь мертвых хоронить.

Менелай

Долг не велит нам почитать врагов.

Тевкр

Тот враг тебе, кто за тебя сражался?

Менелай

Про ненависть взаимную забыл ты?

Тевкр

Судом кривым ты оскорбил его.

Менелай

Вините судей;[239] я тут непричастен.

Тевкр

Всегда злодейство тайною красно.

Менелай

Раскаешься ты в слове дерзновенном!

Тевкр

Раскаешься стократ больней ты сам!

Менелай

1140 В последний раз: нет похорон Аяксу!

Тевкр

Ответ запомни: похороны будут!

Менелай

Я видел мужа: языком отважным
Он в бурю плыть заставил моряков.
Но лишь в беде он очутился — слова
Не произнес; плащом покрыл он тело,
И всякий мог лежачего топтать.
Так и тебя — невелика, мол, тучка —
И твой язык бесстыдство обуяло;
Но пусть из этой тучки буря грянет,
И сразу стихнет твой несносный крик.

Тевкр

1150 И мне был ведом неразумный муж,
Что над несчастьем ближних не стыдился
Злорадствовать. Его другой увидел —
Вроде меня по внешности и нраву —
И речь такую стал ему вести:
"Не обижай умерших, человече!
Тебе воздастся за обиды их".
Так некто неразумного учил.
Его и ныне вижу; мнится мне,
Муж этот — ты. Жду похвалы за притчу!

Менелай

Прощай; позорно укрощать словами,
1160 В руках имея принужденья власть.

Тевкр

Прощай и ты; еще позорней — слушать
Слова пустые из безумных уст.

Менелай уходит.
Корифей

Недалек уже ярого спора разгар.
Поскорее же, Тевкр, ты для брата наметь
Усыпальницы место под кровом земли.
Осенит его мрачное ложе курган,
Незабвенный для смертных навеки.

Возвращается Текмесса, ведя за руку Еврисака.
Тевкр

Ты прав. И вовремя как раз приспели
Жена и сын покойного, чтоб вместе
1170 Последний долг несчастному воздать.
Сюда, дитя, поближе! как проситель
Рукой к отцу родному прикоснись.
В молитвенной осанке, на коленях,
Держи в руках[240] по пряди ты волос
Моих, своих и матери своей —
Просителей святыню. Если ж кто
Тебя насильно от останков этих
Дерзнет отторгнуть — пусть злодей злодейски,
Отторгнутый от родины своей,
Без погребенья на чужбине сгинет;
Его же рода корень срежьте, боги,
Как я срезаю эту прядь[241] мечом!
1180 Храни ее, и с места ни на шаг.
Изо всех сил прильни к отцу, дитя.
А вы, друзья, не стойте, точно жены,
В беспомощном унынии кругом!
Нет, заступитесь; я ж вернуся скоро
И всем назло земле его предам.

(Уходит.)