ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ
Корифей
Подруга милая, для общей пользы
К тебе пришли мы. Если ж мы не правы,
Ты побеждай; с тобой мы заодно.
Электра
Мне совестно, подруги, вечным плачем
Вам досаждать; но будьте милосердны!
Ах, не моя в том воля, верьте мне.
Возможно ль деве благородной крови,
Приняв такое горькое наследье
Обид отцовских, сдерживать себя?
А для меня с днем каждым, с каждой ночью
260 Оно цветет скорей, чем убывает.
Везде лишь горе. Матери родной
Я ненавистна; в собственных хоромах
Должна с отца убийцами я жить,
Их властной воле слепо подчиняться,
От них подачки и отказ терпеть.
Подумайте, какой мне день сияет,
Когда Эгисфа на отца престоле
В отца я вижу царственных парчах,
Когда предатель в пламя очага,
Что был свидетелем его злодейства,
Богам струю святого приношения
270 Из чаши льет убитого царя?
И худшее я вижу из нечестии:
Как на родительский он всходит одр,
Убийца подлый, с матерью несчастной...
Да полно! Звать ли матерью ее,
Что сон в его объятиях вкушает?
Нет; точно мало ей греха и срама,
Что с осквернителем она живет,
Забыв о гневе бдительных Эриний, —
Она в насмешку над своим злодейством,
Дня улучив возврат, когда отец
Ее коварства жертвою погиб,
280 Овец приводит, хороводы ставит
И месячным молебствием богов
Спасенья — так зовя их — ублажает!
Все это видеть я должна — недаром
Я взаперти сижу — и плачу, плачу,
В слезах свою кручину изливаю,
И проклинаю пир тот нечестивый,
Что именем отца уж нарекла[315]
Молва народная; но тихо, тихо,
Сама с собой — ведь даже плакать вволю
Мне не дают. Она, — она, что всюду
В речах своих достоинство блюдет! —
В таких словах скорбящую поносит:
"О тварь безбожная! Одна ль на свете
290 Отца лишилась ты? Никто другой
Не взыскан горем? Сгинь лихою смертью!
И пусть печали этой никогда
С тебя не снимут преисподней боги!"
Вот наглости ее пример. А если
Ей намекнуть на возвращенье сына,
Она, себя не помня, с диким воплем
Летит ко мне. "Не ты ль всему виною?[316]
Не ты ль, из рук моих его похитив,
Отправила в далекий край? Но верь мне:
Достойная тебя постигнет кара!"
И дальше льется слов поток бесстыдных,
300 И достославный вторит ей супруг, —
Он, этот трус презренный, эта язва,
Он, что руками женщин бой ведет![317]
И жду я, жду, когда ж святая грянет
Ореста месть — и в ожиданье чахну.
Он вечно медлит, иссушая корни
И нынешних и будущих надежд.
В таком несчастье места нет почтенью
И добрым нравам, милые; не диво,
Что в злой судьбе и злые мысли зреют.
Корифей
310 Скажи одно мне: близок ли Эгисф
К беседе нашей, иль ушел из дома?
Электра
Ушел, конечно. Не была б я с вами,
Будь дома он. В полях он, далеко.
Корифей
За весть спасибо. Легче будет мне
Собраться с духом и спросить тебя.
Электра
Спроси о всем, чего душа желает.
Корифей
Изволь, спрошу. Что говорят о брате?
Спешит иль медлит? Все я знать хочу!
Электра
Спешить готов — да только долго медлит!
Корифей
320 Не сразу муж великих дел творец.
Электра
Но жизнь ему спасла я все же сразу!
Корифей
Он благороден, не теряй надежды!
Электра
Одной надеждой жизнь моя красна.
Корифей
Теперь ни слова! Из дому выходит
Хрисофемида, кровь тебе родная;
В руках у ней даров заупокойных
Сосуд, подземным божествам привет.
Из дворца выходит Хрисофемида.
Хрисофемида
И вот ты снова у дверей, сестра,
И все поешь старинной скорби песню
330 Ужель тебя не отучило время
Порывам тщетным угождать души?
И мне — настолько знаю я себя —
И мне тяжел насущной жизни облик,
И будь я в силе — вмиг они б узнали,
Как я нещадно осуждаю их.
Но нет нам ветров ласковых, — и парус
Мы свой спустить должны и бросить мысль
О показных ударах, от которых
Не больно им. Такое же решенье
Я и тебе желала бы внушить.
Конечно, правда не моим словам
Сопутствует, а твоему сужденью;
Но я свободы жажду, а она
340 Лишь послушанью полному награда,
Электра
Ужель совсем забыла ты отца,
Родившего тебя, и только помнишь
О матери? Ведь вся твоя премудрость —
Ее заученный урок; ни слова
Ты от себя сказать мне не могла.
Что ж, выбирай! Иль ты должна сознаться,
Что нет в деяньях разума твоих,
Иль, что, владея разумом и волей,
Ты забываешь о своих родных.
Ты только что сказала, что охотно —
Будь в силе ты — дала бы волю гневу.
Зачем же мне, в старанье неусыпном
За честь отца, не хочешь ты помочь?
350 Нет, и меня ты совратить стремишься,
Чтоб с малодушием бесчестье слить!
Зачем? Скажи мне — иль тебе скажу я,
Что мне наградой будет, если плач
Умолкнет мой. Живу и так я — жалко,
Не стану спорить; что ж? С меня довольно.
Но их я мучу и из их мучений
Венок почета для отца сплетаю, —
Коль радость там доступна, под землей.
Твоя же ненависть словами лишь
Грозна, на деле ж заодно ты с ними,
С убийцами отца. Не буду я
Покорна им, хотя б они мне дали
360 Все те дары, что так милы тебе.
И пышный стол, и полную до края
Тебе я чашу жизни уступлю;
Мне ж будут пищей лишь врагов мученья:
Они вкуснее почестей твоих.
И ты бы так судила, если б разум
Ты обрела. Подумай: величаться
Державнейшего дочерью отца
Могла бы ты, а предпочла прослыть
Лишь дочерью при матери твоей!
Позор тебе в глазах всего народа,
Предательнице ближних и отца!
вернуться
315
вернуться
316
вернуться
317