Германец остановил его рукой.
— Не греби.
Он стал на колено, уперев локоть в банку, чтобы точнее прицелиться.
Брант развернулся к своим преследователям и поднял руки в жесте настолько покорном, что Геро застонал от жалости.
— Никому не шевелиться, — приказал Радульф.
Лодка раскачивалась на волнах. Радульф что-то пробормотал и застыл, предельно сосредоточившись. Геро услышал негромкий удар, когда сдерживаемая энергия выстрела была освобождена. Брант резко выгнулся назад, взмахивая руками, сделал два нетвердых шага в сторону и повалился на мелководье.
Радульф опять взялся за весло.
— Я должен был его убить. Он бы рассказал им, куда мы направляемся.
Двое солдат побежали к морю, чтобы вытащить тело. Остальные собрались вокруг своего командира. Геро видел, что тот отдает распоряжения. Силы разделились. Полдюжины солдат поскакали вверх на дюны, остальные кинулись галопом вдоль берега.
— Что они задумали?
— Пока непонятно, — ответил Радульф. — Но они точно не оставят нас в покое.
Когда они вернулись на «Буревестник», Вэланд доложил, что остров отрезан от материка мелкой бухтой, изобилующей песчаными банками и косами.
— Там есть проход?
— На ту сторону выводит узкий пролив.
— Туда, наверное, и направились всадники, — вставил Радульф.
— Ты заметил в бухте какие-нибудь суда?
Вэланд отрицательно покачал головой.
— А что остров? Он обитаемый?
— Я видел только развалины.
Валлон окинул взглядом дюны. На фоне темнеющего вечернего неба вырисовывались зловещие силуэты нормандских солдат. Партия, ускакавшая на север, уже скрылась из виду. Течение прилива ослабло, ветер стих.
— Надо взглянуть на бухту, — сказал франк.
Они пошли на веслах параллельно берегу, нормандские солдаты двигались за ними с той же скоростью. Наконец беглецы достигли земли. Дно обмелевшей до грязи бухты было испещрено многочисленными проливами, поблескивающими в наступающих сумерках.
— Мы не пройдем через бухту, не сев на мель, — заключил Валлон.
Он оглядел остров и указал на его каменистый южный край, до которого было не больше мили.
— Спрячемся у тех скал.
Ночь застала их в пути к убежищу. Они двигались почти на ощупь и бросили якорь сразу же, как только услышали шум воды, разбивающейся о камни. Геро вглядывался в темноту, пытаясь различить хоть какие-то очертания. Где-то поблизости кричали тюлени. Прибой ревел вокруг каменистого мыса.
— Мне пойти на берег и осмотреться? — спросил Вэланд, повернувшись к Валлону.
— Подожди немного.
Как раз в эту минуту где-то сверху на берегу мелькнул огонек.
— Нормандцы, должно быть, пробрались на остров, — проворчал Радульф.
— У них нет фонаря. Тихо.
Геро наблюдал, как в ночной тьме фонарь, покачиваясь, спускался ниже. Достигнув уровня моря, огонек остановился. Оттуда крикнули.
— Кто-то понял, что он сказал?
— Похоже на английский, — произнес Вэланд. — Точнее, английский вперемешку со словами другого языка.
— Не вздумайте отвечать, — прошипел Радульф. — Это, скорее всего, пираты.
Человек опять что-то прокричал, раскачивая фонарем, как кадилом.
— Он говорит на латыни, — вмешался Геро. — Pax vobiscum значит «мир вам». Venite in ripam — сходите на берег, nolite timere — ничего не бойтесь.
Радульф плюнул.
— Конечно. Грабители чего только не придумают, чтобы заманить моряков в ловушку.
Валлон хмыкнул.
— Ты много встречал грабителей, говорящих на латыни? Возможно, на острове есть монастырь. Геро, спроси, кто он такой.
Геро сложил ладони рупором.
— Quis es tu?[44]
В темноте раздался смех.
— Кутберт, eremites sum[45].
— Он говорит, что он монах-отшельник.
— Спроси его, нет ли на острове нормандцев.
Геро обернулся к Вэланду:
— Ты спроси. По-моему, английский — его родной язык.
Вэланд крикнул, и из темноты донесся ответ.
— Он говорит, что там нет никаких нормандцев. Остров покинут людьми много лет назад, и он единственный оставшийся на нем человек.
После небольшого раздумья Валлон сказал:
— Геро и Радульф, пойдете на берег и расспросите монаха. Выясните, могут ли нормандцы пробраться на остров. Постарайтесь узнать как можно больше о побережье.
— А мне можно пойти? — спросил Ричард.
— Думаю, можно. Только не задерживайтесь там на всю ночь. И скажите отшельнику, пусть погасит фонарь. Нормандцы могут заметить его с материка.