— Я не боюсь смерти!
Франк пнул его в лицо и обратил ледяной взор на Кэйтлин. Прижав ладони ко рту, она походила на ребенка, ненароком разбудившего чудовище. Валлон возвысил голос, будто его аудитория была значительно больше, чем в действительности, и заявил бесстрастным тоном:
— Не я добивался этого поединка. По условиям, выдвинутым твоим братом, я должен его убить. Только ты можешь его спасти. Твой брат бросил вызов из-за тебя. Прими мои извинения, и у него больше не будет оснований меня преследовать. Равно как и у меня. Мы будем квиты, и ни одно слово о том, что здесь произошло, не сорвется с моих уст.
Кэйтлин, глядя на франка, заколебалась. Валлон беззвучно выругался. Он отвел меч театральным жестом.
— Принимай мои извинения или твой брат умрет.
Один из подручных Хельги что-то сказал. Кэйтлин прижала руку к груди и часто задышала. Ясно, стерва не собиралась жертвовать братом из-за своей ущемленной гордыни.
На Валлона снизошло вдохновение.
— Принцесса.
Она уставилась на него. Он опустился на колено и прижал ладонь к сердцу. Лицо исказилось в притворной гримасе.
— Моя дорогая принцесса, я знаю, как безупречна твоя репутация, и приношу свои извинения за причиненные мною неудобства.
Хельги лежал, поджав одну ногу, и косился на сестру. Из разбитого носа струилась кровь. Его жизнь была сейчас в ее руках, и он не хотел умирать. Валлон колол его в шею.
— Или она принимает мои извинения, или ты умрешь. Последняя возможность.
Исландец заговорил, упираясь дрожащим кадыком в острие меча франка. Кэйтлин посмотрела на Валлона так, будто он был злым чародеем, победившим ее брата с помощью волшебства. Она показала на него, потом на себя и замахала руками, как бы желая прогнать наваждение.
— Ты беспокоишься, что я стану хвастаться тем, что видел тебя голой. Клянусь, я не буду. Итак, принимаешь мои извинения? Да или нет?
Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания.
— Йа[65].
Валлон увидел в глазах Хельги облегчение. Парень выпрямился, порывисто поклонился одной лишь головой, отошел назад и вложил меч в ножны. В напряженной тишине он двинулся к своему коню. Подручные Хельги загородили ему путь, готовые в любую секунду направить на него свое оружие.
— Убейте его!
Хельги вскочил на ноги и бросился за своим мечом. Его помощники двинулись на франка. Валлон кинулся за исландцем, рыча от ярости.
— Нет!
Исландцы замерли с поднятыми мечами. Валлон услышал, как Кэйтлин, скользя, побежала вниз по склону кратера.
— Опустите мечи. Пусть он уходит.
— И позволить ему везде похваляться, как он одолел меня? Не суйся.
Кэйтлин схватила Хельги за руку, сжимающую меч.
— Нет! Я запрещаю!
Он оттолкнул ее в сторону. На него надвигался Валлон.
— Трусливый плут, к тому же неуклюжий олух. Ты что, вправду подумал, что я не смогу тебя убить до того, как подоспеют твои бараны-дружки?
Подбежав, Кэйтлин оттолкнула его.
— Хватит.
Но Валлон уже пребывал в таком состоянии, что удовлетворить его могла только кровь. Не сводя глаз с Хельги, он отстранил его сестру.
— Тебе мало? Ты получишь еще. Ты и твои неотесанные мужланы.
Хельги попятился. Валлон метнул взгляд на его товарищей.
— Я вызываю вас всех. Чего вы ждете?
Его злость только увеличилась, когда Кэйтлин бросилась к нему. Схватив ее за руку, он сжал ее так, что принцесса вскрикнула. Он подтащил ее ближе.
— Немного запоздало, не правда ли? — рявкнул франк. — Ты могла это прекратить еще до того, как все началось.
Она билась в его захвате.
— Ты делаешь мне больно.
Но ярость боя уже оставляла его. Он отпустил ее.
— Пожалуйста, — всхлипнула она. — Уйди.
— И позволить твоему братцу преследовать меня по всей Исландии?
— Он не станет. Я обещаю.
Кэйтлин протянула руку и прижала ее к груди Валлона.
— Прошу тебя.
На мгновение их взгляды встретились. В глазах Кэйтлин читалась мольба и кое-что еще, задевшее Валлона за чувствительные струны души. Он осторожно убрал ее руку, развернулся на каблуках, прошел мимо направленных на него исландских мечей и запрыгнул в седло. Немного отъехав, он остановился и обернулся в последнем приступе ярости.
— Как было сказано в самом начале, я сбился с пути. Буду благодарен, если вы укажете мне направление.
Путь назад был долгим, и Валлон намеренно удлинял его, отклоняясь от курса. Каждый раз, заезжая на высокое место, он оглядывался в поисках признаков погони. Конечно, это еще не конец. Он унизил Хельгу на глазах у Кэйтлин, и уязвленная гордость не будет давать ему покоя, пока обида не найдет выхода. Валлон проклинал случайность, которая привела его именно к этому затерянному в пустыне озеру. Он ехал и размышлял о том, что выбранное им направление прогулки все же не было всецело случайным. Гаррик говорил ему, где живет Кэйтлин, и это знание могло подспудно направлять его стопы в эту сторону. Но он по-прежнему не мог понять почему. Франк не испытывал никакой симпатии по отношению к Кэйтлин. Более того, если бы она могла знать, до какой степени его сердце глухо к женскому полу, ее тщеславие оскорбилось бы сильнее, чем ее целомудрие.