— Мы пойдем под твою руку, если ты дашь нам долю серебра.
Говоривший был тем самым помощником Торфинна в переговорах на реке. Звали его Вульфстан.
— Вы ничего не сделали, чтобы заслужить такого вознаграждения. Пища — это единственное, что вы получите. И то лишь после того, как освободите пленников.
— Рабы — это все, что у нас есть.
— Если вы хотите оставить их за собой, вам сначала придется убить меня.
Дрого потянул его за руку.
— Ты не в том состоянии, чтобы снова драться. Предоставь это нам с Фальком.
— Я не собираюсь драться! — выкрикнул Арне.
Товарищи обступили его.
— Что нам дал Торфинн? Ничего, кроме боли и голода. Лучше будем служить франку. Вы же слышали, как он хитростью побеждал врагов и какие скопил сокровища.
Валлон чувствовал слабость и тошноту. Он перехватил жалостливый взгляд Геро, перед тем как снова обернуться к викингам:
— Ну, еще скопите.
Франк покидал поле битвы, ссутулившись и волоча ноги. Кровь сочилась сквозь швы его сапог. Геро и Ричард попытались его поддержать, но он легонько оттолкнул их, отгоняя.
— Не нужно, чтобы они видели, как я слаб.
Дойдя до места, где он провел ночь, Валлон повалился наземь.
— Рана не очень тяжелая. Вероятно, выглядит страшнее, чем есть на самом деле.
Геро принялся за обязанности лекаря.
— Давайте снимем кольчугу.
Они с Ричардом стянули доспех через голову франка и освободили его от пропитанной кровью стеганки. Затем Геро снял с него мокрую, всю в кровавых пятнах рубаху. Бердыш Торфинна рассек кольчугу и стеганку, нанеся резаную рану живота длиной около девяти дюймов, из которой сейчас пузырилась кишка. Геро прощупал глубину раны. Валлон поморщился.
— Плохо дело?
— Могло быть хуже. Главные кровеносные сосуды не повреждены. Лезвие задело толстую кишку, но не прорезало. Полдюйма глубже, и мы сейчас готовили бы вам саван.
— Дай я посмотрю.
Он сел с помощью сицилийца и, криво улыбаясь, осмотрел серую трубу кишки.
— Прочищающее мозги зрелище — собственные внутренности.
Валлон откинулся назад.
— Я должен промыть рану, — сказал Геро. — Ричард, неси котелок.
Комары слетались на запах крови, облепляя рану быстрее, чем Геро успевал ее промывать. Он потер лицо плечом.
— Зажгите листья, пусть дымят.
— Просто промой и зашей, — велел Валлон.
Геро выплюнул комара.
— В ране много мусора. Позвольте мне делать так, как я считаю нужным.
Франк слегка похлопал его ладонью и закрыл глаза. Разожгли два дымных костра. Геро пинцетом выбирал из раны кусочки металла и ткани, крошки коры и обломки сосновой хвои. Ричард бросил в костры немного серы, чтобы продезинфицировать воздух. Валлон закашлялся от едкого дыма.
— Геро, твое лечение мучительнее, чем рана.
Серные испарения несли смерть тысячам комаров. Их трупы, кружась, падали вниз, и Геро приходилось беспрерывно убирать их с раны. Он достал из своего ларца пузырек.
— Что это?
— Вино, крепленное венецианским скипидаром и бальзамом. Препятствует гниению.
Понюхав, Валлон отшатнулся.
— Я не буду это пить. Пахнет, как бальзамирующий состав.
— Это наружное средство. Будет чуть-чуть печь.
Геро отлил немного антисептика в кружку, обмакнул в нее кисточку из беличьего меха и помазал рану. Валлон ахнул, когда жидкость соприкоснулась с разорванными тканями. Геро нанес ее на саму рану и прилегающие участки кожи.
— Я почистил рану, как смог. Теперь ее нужно закрыть. Будет больно. Вам лучше выпить снотворного.
— Прибереги его для кого-нибудь более тяжело раненного. В конце концов, это всего лишь телесная рана.
— Не надо быть таким уж героем.
— Это не первая моя рана. Засунь мне в зубы палку и приступай.
Радульф знал, что нужно делать. Он срубил ветку нужной толщины, дал ее Валлону и сжал его запястья.
— Вэланд, держи одну ногу, а ты, Дрого, — другую.
Геро продел в иголку кетгут[85]. Края раны он стянул хирургическими щипцами. Его рука дрожала, когда он готовился сделать первый прокол.
— Я никогда раньше этого не делал. На живом человеке.
— Дай мне, — сказал Вэланд.
Радульф осклабился и подмигнул Валлону.
— С вами все будет в порядке, если за дело взялся Вэланд. Один раз я видел, как он зашил брюхо своему псу. Он сделал это так искусно, что залюбуешься.
— Ты меня утешил.
— Хорошенько вымой руки, — обратился Геро к сокольнику.