Вэланд вынырнул из леса в тот момент, когда обе стороны вели переговоры. Он быстро глянул на русских и поспешил к пареньку, у которого на шее висела связка шотландских куропаток. Мальчик дернулся в сторону, когда Вэланд протянул к ним руку. Сокольник обернулся к Вульфстану:
— Скажи ему, что я куплю их.
Подошел отец парня. Он перехватил отчаянный взгляд Вэлан-да и сказал что-то, заставившее остальных русских захохотать. Вэланд обернулся.
— Что он сказал?
— Он отдаст тебе их за пять белок, — перевел Вульфстан.
— У меня нет белок. Если бы они у меня были, мне не были бы нужны куропатки.
Вульфстан осклабился.
— Жители окраин рассчитываются мехами. Белка у них — самая малая денежная единица. Думаю, за пенни можно купить всех этих куропаток и олений окорок в придачу.
За два серебряных пенса Вэланд приобрел достаточно куропаток, чтобы обеспечить кречетов кормом в течение трех дней. Позже, в лагере у русских, Ричард обменял лисьи шкуры на мешок ржаной муки и два куска медовых сот. Вечером того дня путешественники, словно сельди в бочке, набились в задымленную, законопаченную мхом хижину русских и впервые за этот месяц ели хлеб. Выпечка получилась довольно низкосортной, тем не менее подгоревшие, хрустевшие песком на зубах лепешки были съедены, а когда отец Гильберт стал возносить после трапезы благодарственную молитву, все благочестиво склонили головы.
Обжитые русские земли начинались в Старой Ладоге, укрепленном городке в нескольких милях вверх по Волхову. Здесь путники ненадолго остановились, дабы пополнить запасы. К югу от города лес сменился песчаной пустошью, усеянной озерами и березовыми рощами, чередующимися с сосновыми борами. Затем появились сельскохозяйственные угодья с крепкими бревенчатыми домами, стоящими среди зеленых лугов, на которых шипели и хлопали крыльями гуси и кукарекали петухи. Между поселками странникам встречались дубовые и кленовые леса, где звенели топоры дровосеков. Крестьяне разгибали спины, отрываясь от своих тяжелых трудов, чтобы посмотреть на проходящий на веслах драккар. Многие крестились, видимо вспоминая рассказы стариков о временах, когда появление корабля-дракона обращало мирное население в паническое бегство. Их дети не были отягощены подобными страхами и бежали по берегу за кораблем, размахивая палками.
— Варяги! Варяги!
На четвертый день после выхода из озера путники достигли Новгорода. К северу от города река расходилась на два рукава, омывая большой остров с пограничной заставой в самом его начале. Здесь делегация вооруженных всадников направила их к берегу. Ее глава, человек с изъеденным оспой лицом, был облачен в роскошную меховую шубу до пят, застегнутую серебряными пряжками. Он обратился к обтрепанной толпе бродяг так, словно они были важными послами заморской державы.
— Добро пожаловать в Великий Новгород, — сказал он по-норвежски. — Охотники, которых вы встретили на Свири, сообщили мне о вашем прибытии. Позвольте представиться: меня зовут Андрей Овинов, управляющий боярина Василия, покровителя новгородской гильдии купцов.
Он оглядел прибывших.
— Кто будет говорить с вашей стороны?
Все показали на Валлона.
— Охотники доложили, что вы пришли из Белого моря, но они не знают, где вы начали свое путешествие.
Валлон взглянул на Вэланда.
— Ты будешь говорить.
— Этой весной мы вышли из Англии, посетили Исландию и Гренландию, а оттуда направились сюда.
Андрей загоготал.
— Послушайте, я слишком много ходил на купеческих кораблях, чтобы верить в байки путешественников.
— Верить или не верить — ваше дело. Я и эта девушка — англичане. Валлон — наш командир, он франк. Эти двое — нормандцы. Те люди из Исландии. Остальные — викинги из Холугаланда. Если вы не верите мне, спросите у этого худого господина с тонзурой[87]. Он — монах из Германии. Несколько недель назад с нами был еще один германец. Его в лесах убили лопари.
Андрей обменялся удивленными взглядами со своими людьми. Затем снял шапку.
— Простите мне мое недоверие. Вы первые странники, прибывшие в Новгород столь кружным путем. Какие товары вы везете?
— Моржовые клыки, рог нарвала, гагачий пух, серу, тюлений жир.
— Охотники говорили, что у вас есть кречеты.
87
Тонзура — в католицизме выбритое место на макушке как знак принадлежности к духовенству.