— Может, и его. У него есть корабль?
— Нет, только маленькая плоскодонная лодка.
За исключением светлых волос и огромных сияющих глаз, девушка ничем не походила на его сестру. Она была настолько худа, что он поначалу принял ее за изнуренного голодом ребенка, однако, если она и была младше его, то ненамного. Заношенная рубаха была разорвана у ворота, частично обнажая ее белую, но не очень чистую грудь.
Она скрестила руки, обхватив ими свои костлявые белые плечики.
— Ты продолжаешь на меня пялиться. Это невежливо.
— Извини.
— Извиняю.
— Что?
— Я прощаю тебя.
Его сердце наполнилось печалью.
— Мне пора идти, — сказал он. — Как быстрее всего добраться до Линна?
Она ничего не ответила.
— Хорошо, сам найду дорогу. — Он потоптался на месте и пробормотал: — Что ж, ладно.
— Я никогда не видела корабль. Снорри спрятал его где-то на болотах.
Вэланд поглядел на покачивающийся тростник.
— А когда он вернется, ты знаешь?
— Скоро. Он ловит рыбу, ушел еще на рассвете.
— А какой он?
— Он отвратительный.
Вэланд сел на траву. Девушка последовала его примеру. Они молча смотрели друг на друга. Вэланд разломил галету пополам.
— Как тебя зовут?
— Сиз. Я тебе уже говорила, ты невнимателен.
Он улыбнулся. Так бы могла сказать и его сестра. Она схватила галету обеими руками и с жадностью голодного животного принялась есть, исподтишка поглядывая на него. Девушка была такая тощая, что, казалось, он мог рассмотреть кости сквозь ее бледную кожу. Сокольник отдал ей и свою часть галеты.
— Я уже ел, — сказал он и пошел к морю.
— Он возвращается.
Из болот показалась лодка, стоящий в ней человек правил шестом, удерживая его одной рукой и прижимая к груди культей другой. Еще одно увечье, бросающееся в глаза, — клеймо на лбу, прожженное до кости. Отталкивающий тип, с какими-то скомканными чертами, с практически полностью отсутствующим подбородком и скудной клочковатой бороденкой, запачканной остатками пищи и соплями.
Он ступил на берег, привязал лодку и взял в руки тростниковую корзину. Не обращая на Вэланда ни малейшего внимания, он запустил в корзину руку и, выудив оттуда невероятных размеров угря, принялся раскачивать его перед лицом Сиз. Извивающиеся бронзово-черные кольца, наполовину наполняющие корзину, блестели на солнце.
— Гляди, какие красавцы. Отъелись на утопленнике, которого я нашел в протоке. За ночь обглодали его косточки, да. Продам их в Норвиче. Нормандцы любят угрей. Конечно, я им не скажу, отчего они такие жирные.
Его речь являла собой странную смесь норвежского языка с местными диалектами и звучала подобно хлюпанью подошвы в болотной жиже.
Вэланд шагнул ему навстречу.
— Я слышал, у вас есть корабль.
— Много чужаков теряется на болотах, — сказал Снорри, повышая голос. — Не правда ли, моя дорогая?
— Мы хотим его зафрахтовать, — продолжил Вэланд.
Снорри ткнул пальцем в свою лодку.
— Такую кроху? Купите себе собственную, а эта мне самому нужна для рыбалки.
— Я говорю о кнорре[24], на котором ты пришел из Норвегии.
Снорри хохотнул и, раскинув руки, обернулся вокруг себя.
— Ты где-то здесь видишь кнорр?
— Он спрятан у тебя на болотах.
Снорри бросил на девушку сердитый взгляд.
— Иди ищи, если хочешь. За год не найдешь. Но если что-то с тобой случится, я не виноват. Болота — плохое место для прогулок посторонних.
— Мы тебе заплатим.
Первый раз Снорри посмотрел Вэланду прямо в глаза.
— Да ну? У тебя же ничего нет, кроме штанов, чтобы прикрыть свою задницу.
Сокольник развязал кошелек, в котором блеснуло серебро. При виде монет Снорри аж язык высунул. Вэланд туго стянул шнур кошелька.
— Покажи еще раз.
Вэланд спрятал деньги подальше. Глаза Снорри хитро блеснули.
— Если хочешь, продам тебе девку. Милашка будет тебе хорошей женой.
Вэланд глянул на Сиз.
— Она не твоя собственность.
— Она ничья. Вся родня погибла. Если бы не моя доброта, лежать бы и ей сейчас в земле. Да ты не волнуйся, она девственница, насколько я знаю. Берегу ее, чтобы подороже продать. Но это не значит, что она не знает, как нашего брата довести до белого каления.
Он подвигал своей культей вверх-вниз.
— Она моя правая рука, если ты понимаешь, о чем я толкую.
Девушка убежала, прижимая к груди разорванную рубаху.
— Вернется. Ей некуда идти, — ухмыльнувшись, сказал Снорри.
Вэланд с трудом подавил в себе желание схватить его и придушить. Пес зло ощерил клыки.