— Не понимаю, зачем тебе оставаться скрытой? — сказала я. — Ты боишься данов?
Она печально улыбнулась.
— Я не боюсь ничего, кроме забвения. Идём.
Хейдрун повела нас обратно к костерку, который до сих пор тлел на скале, отыскала между камней припрятанную ивовую корзину. Открыв крышку, Хейдрун извлекла из корзины двух живых птиц размером с бентамскую курицу с тёмными полосами над глазами. Хвосты у них были серо-коричневыми с белыми пятнышками, а животы и бока — белыми. Птицы спокойно лежали в руках Хейдрун, глядя на нас круглыми коричневыми глазами.
— Это куропатки.
— Вот, значит, они какие, — сказала я. — Говорят, в этих горах они обитают огромными стаями, а я не видела ни одной.
— Ты видела много, — ответила Хейдрун. — Только не узнавала. Когда выпадает снег, куропатки становятся белыми. Склоны холмов могут кишеть куропатками, но они остаются невидимыми. Летом они окрашены в цвета камней и бурой горной травы. Осенью похожи на скалы с налётом изморози, вот как сейчас.
Маркос голодным взглядом смотрел на птиц.
— А в пищу они годятся?
Хейдрун рассмеялась.
— Ещё как, вкус у них превосходный, но, я боюсь, в твой живот не попадут. Они пригодятся для тех, кто сильнее проголодался.
Хейдрун протянула их мне, и я взяла по одной в каждую руку, прижав поплотнее крылья, чтобы птицы не вырывались. Тела у них были тёплые, мои пальцы погрузились в мягкие перья. Слышно было, как под кожей колотятся маленькие сердечки.
Хейдрун кивнул в сторону корзины.
— Там ты найдёшь мягкую кожу, чтобы сделать силки и путы. Умеешь ловить соколов, Изабела?
— Если отыщем хоть одного. Не знаю, где их искать. Эйдис обещала мне помочь поймать соколов.
Она клялась... и я ей поверила. Я думала, к ним она нас и ведёт. А теперь...
— Она сдержит своё обещание, — невозмутимо ответила Хейдрун. — Доверься ей и в смерти, как доверяла в жизни. Не забывай, куропатка и белый сокол — сёстры. Куда приходит одна, там следом появится и другая. А теперь я должна вас покинуть. Будь здесь пока не найдёшь, чего ищешь. А огонь для тепла у вас есть. Рыба водится в озере, есть вода в ручейках. Больше ничего вам и не нужно.
Хейдрун ушла, ласково улыбнувшись нам на прощание. Я была уверена, что видела её раньше — не только в пещере, а где-то ещё.
Я вспомнила, что забыла поблагодарить, и окликнула Хейдрун. Она подняла руку в знак того, что услышала. Однако не обернулась. Мы смотрели вслед уходящей по равнине высокой фигуре до тех пор, пока она не скрылась с глаз в ярком блеске солнца.
Маркос развёл небольшой огонь и, потирая руки, поглядывал на пару птиц.
— Что ты собираешься с ними делать? Свернуть шеи и сделать приманку?
— Соколам жертва нужна живой. Не мог бы ты принести мне шнур из корзины?
Маркос неохотно подержал куропаток, пока я прикрепляла к лапе каждой длинный шнур. Сразу видно, он не привык иметь дело с птицами. Они рассерженно трепыхались в его руках, а он отклонял голову подальше от крыльев так, что едва не опрокинулся.
Несмотря на его старания, мне удалось привязать обеих птиц и отправить его поискать камней потяжелее, чтобы надёжно закрепить концы привязей. Потом я отнесла птиц и камни на гладкую травяную лужайку. Куропатки тут же припали к земле и лежали так тихо, что среди камней я тут же потеряла бы их из вида. Но когда я отошла в сторону, они осторожно встали и принялись копаться в траве, выискивая еду.
Я вернулась к костру, связала две петли на концах двух оставшихся кусков шнура и положила под руку, наготове.
— Ну, что теперь? — спросил Маркос.
Я пожала плечами.
— Ждать и надеяться, что соколы прилетят.
Отец использовал такой способ ловли, когда знал, что соколы регулярно охотятся в определённом месте, или когда терялась ручная птица. Но не часто. Слишком многое тут зависело от удачи. Позже я удивлялась — как Хейдрун догадалась захватить с собой именно то, что понадобится. Наверное, Эйдис рассказала, чего я ищу, и ночью она всё принесла. Должно быть, живёт поблизости, хотя я не могла припомнить по пути ни одной фермы. С другой стороны, их нелегко разглядеть. Крытые торфом крыши домов, как и куропатки, отлично сливались со склонами гор, так что можно пройти в одном шаге и не заметить, если только не видишь дым, поднимающийся от очага.