Тобольск — город многоязыкий. Посеред русских кабаков да лавиц стоят в нем татарские караван-сараи. Отдыхают в них купцы богатые да пузатые из калмыцких землиц, караван-баши[25] из Бухары, зеленый чай с восточными сладостями пьют до седьмого пота, о ценах разговаривают.
Нет богаче купцов бухарских. А живут они в Тобольске за Абрамовкой-речкой, на Пиляцких улицах. Их приказчики водят караваны в Кашгар, в Ташкент, в Бухару, и никто не смеет задерживать их. Еще Федор Иоаннович в 1596 году повелел «в сибирских городах принимать торговых бухарцев с возможным приятством и с привозимых товаров пошлин не брать». И потекли в Тобольск со всей Азии товары невиданные, дохнуло на сибирский город пряным ароматом южных базаров.
А российского купца торговое дело толкало в самое пекло родовых распрей, к немирным инородцам. Не все купцы были путешественниками, но все первые путешественники были купцами. И попадал кизилбашский[26] платок на плечи красавицы жены какого-нибудь кузнецкого паштыка, и болталась у казака на поясе сабля дамасской стали или трухменский[27] кривой клинок.
Где водою, где волоком везли торговые люди свои товары от одного сибирского города к другому. В лютый холод, зимой, по великим снегам, шел бесстрашный русский торговец. Зимнее бездорожье лишало торговца возможности пользоваться лошадьми. За приказчиком шли на лыжах юртовщики, впряженные в нарты, — тащили грузы.
Проходили заставы с мытными дворами[28] под неусыпным оком стрельцов: не везут ли заповедный товар — вино да табак? На заставах заручались проезжими грамотами, в коих сказано примерно так: «да с ним же, Мишкою, для нартные тяги промышленные люди Карпушка Важенин да Васька Провов» или: «да с ним же, Федькою, для нартной тяги гулящий человек Мишка Григорьев».
Легкий на подъем купец российский, попав в Сибирь, мерял землю не верстами, а «днищами» переходов — столь велики здесь расстояния. Из Сибири обратно товар не возили.
«Ох и студен сей край и просторен еси!»
Мимоездом заглядывали в татарские аилы да в юрты телеутов, меняя бусы на меха, платки на кожи, внося в продымленный улусный быт русскую красоту да опрятность. Рискуя головой, исполняли купцы наказы воевод: замиряли хищных кочевых князцов с уездными русскими управителями.
Воевода и за тем дозирать должен, чтоб под видом купцов не пробрались в город разбойники, тоже и шептуны. Воеводские истцы[29] толкаются среди пестрого люда на крестцах и в заулках, приглядываются да прислушиваются. Смутьянов и нетчиков хватают и в пытошную — языки развязывать.
Со всей Сибири стекаются новости в Тобольск.
Тобольск возник в 1587 году. И пошли от него остроги, острожки и поселения неутомимых русских землепроходцев встречь солнцу и на север — в Страну Мраков.
Русские поселения росли быстро. Непаханые, тучные сибирские земли притягивали к себе обездоленного российского мужика.
Потянулись беглецы-утеклецы в те места, что поглуше, — «на Беловодье». «Виноватая Россия» спасалась за Камнем, как в материнской пазухе.
По большим городам на базарных площадях прибирали в то время охочих для переселения в Сибирь и на цареву службу. Вкупались они в артели, уезжали в безвестность, печаловались, снимаясь с насиженных мест, целовали землю дедов, что была не гораздо ласкова к смерду. Напослед давали переселенцам по медному грошу: в Сибирь пришедши, воеводам сдали б, а уж те сочтут, сколь приборных пришло, сколь побежало, сколь в дороге преставилось.
Князь Ишей Номчин
Во главе киргизских князей стоял энергичный и умный князь Ишей, первый попытавшийся объединить разрозненных киргизов и оградить их от непрошеных собирателей дани.
Три года прошло со дня позорного бегства Ишея от русских, а князя все еще преследовали страхи. Снилась ему чудная голова с коровьими ноздрями и с бородою как лопата. И будто голос у головы той был громкий, как у казачьей пищали, а язык во рту огнем плевался. Каждую ночь гонялась за Ишеем проклятая башка, а он бежал от нее и прятался в тайге, в горах и степных увалах. Но везде находила его башка с коровьими ноздрями и принималась орать на него ружейным голосом. Однажды башка настигла князя и чихнула ему прямо в лицо. Ишей проснулся весь в холодном поту, и не могли его успокоить ни арака, ни ласковые жены. Чтобы отвлечься от черных мыслей, Ишей прибег к последнему средству: стал курить шайтаново зелье — анашу.