– Ты о ней думаешь, да? – тихо спросила она. Николас поморщился, сознавая, что изображать непонимание бесполезно: это не только пустая трата времени, но и проявление неуважения к Магдалене. Она – его жена и вправе рассчитывать на его откровенность.
– Ты слишком хорошо меня знаешь, – уныло промолвил он.
– Нет, – возразила она. – Тогда я могла бы проникнуть в существо твоих мыслей, а так я лишь вижу их внешнюю оболочку, которую ты показываешь миру.
– Ты и впрямь этого хочешь? – Он отвел глаза от огня и посмотрел на нее.
Магдалена хмурилась, кусая нижнюю губу:
– Даже не знаю, в силах ли я вынести то, что ты должен сказать.
Он заключил в ладони ее лицо и приблизил ее губы к своим губам, ища избавления от предательских мыслей в благословенном тепле физического прикосновения.
– Ты – моя жена, и я люблю тебя, – прошептал он. – Это самое главное. Все, что было в прошлом, не более чем шелуха.
Не успокоенная его словами, Магдалена отстранилась от мужа.
– Если она вновь придет к тебе, ты уйдешь с ней, – убежденно заявила она.
Николас вздохнул. Было очевидно, что она нуждается в разуверении, а подходящие слова, которые утешили бы как Магдалену, так и его самого, не шли в голову.
– Во время нашей последней встречи я предпринял попытку уговорить ее, – произнес он наконец. – Думал… – Он мотнул головой. – Думал, смогу что-то изменить, смогу убедить ее оставить мужа, бросить все и уйти со мной, – Он горестно рассмеялся. – Нет, не так. Я вообще не думал, просто очень сильно этого хотел. Хотел до смерти. Так некоторые жаждут вина, а потом становятся его рабами и в итоге гибнут от своего пристрастия.
– И ты по-прежнему по ней тоскуешь. – Она захлебывалась словами. – Я знаю, ты женился на мне из-за ребенка и потому что я чуть-чуть заглушаю твою тоску. Вот это и есть главное, что бы ты ни говорил.
– Ты заблуждаешься, дорогая. – Он пригладил ее волосы и нежно коснулся ее омраченного подозрительностью горячего лица. – Я женился на тебе ради тебя самой. Клянусь.
Он почувствовал, как она содрогнулась.
– А как же она? – не унималась Магдалена. – Что она для тебя?
Николас морщил лоб, раздумывая над ответом, который был бы искренним и в то же время не расстроил бы Магдалену.
– Мириэл – частица меня, – заговорил он, наконец. – Она всегда будет жить во мне, ибо ей я обязан жизнью, да и она сама тоже кое-что мне должна. Но, клянусь, в нашем с тобой будущем ей нет места.
Магдалена понимающе кивнула:
– Пусть так. Но ты все равно будешь часто думать о ней, и требовать, чтоб ты забыл ее, значит желать невозможного. – Она выпрямилась и вскинула голову. – Я шла за тебя замуж с открытыми глазами и впредь не намерена закрывать их или отворачиваться.
– Я никогда не дам тебе повода. – Преисполненный нежности, желания и мучительной грусти, он вновь поцеловал ее. Она прижалась к нему, крепко обняла в порыве неистребимой жажды обладания. Он отвечал ей столь же пылкими ласками. Вскоре, сгорая от нетерпения, они покинули лавку и переместились на пуховую перину.
Глава 27
Весна 1221 года
Весна наступила как праздник, украсив небо голубизной и расписав голый ландшафт лентами зелени и цветов. Море искрилось в лучах солнца, перекрасившего серую водную поверхность в мрамор сочного зеленого оттенка. Гребни волн серебрились на свету, будто ажурное кружево. Моряки готовились выйти в плавание.
В Саутгемптоне Николас снаряжал свой неф «Императрица» для путешествия в Нормандию, куда он должен был доставить вельмож из свиты короля Генриха. Зимой, когда позволяла погода, он несколько раз выходил в море, хотя предпочитал холодную пору пережидать в гавани. Теперь же, с наступлением весны, он готовился к очередному плаванию с гораздо большим энтузиазмом.
Магдалена сидела на скамье возле трюма, наблюдая, как матросы грузят на корабль припасы и тщательно проверяют паруса и снаряжение. Озорной ветер прижимал к телу одежду, открывая чужому взору ее округлившийся живот. Она пребывала в добром здравии на протяжении всех месяцев беременности. Ее кожа румянилась, глаза блестели. Благодаря хорошему аппетиту ее тело приобрело упругость нового гамбезона,[20] а грациозную поступь девятимесячной давности сменила походка вразвалку. Николас никогда еще не любил ее так сильно. Тоска и воспоминания тревожили его, но душевная боль чуть притупилась. Он приучил себя не жалеть о том, что было, а довольствоваться тем, что есть. Его усилия увенчались успехом, и, если ему и случалось думать о Мириэл, он старался скрывать свои мысли от Магдалены.
20
Гамбезон – средневековое стеганое одеяние, которое носили под доспехами для дополнительной защиты.