– Мне нужен доброволец, – сказал Коллинз, – чтобы сыграть в одну игру…
В публике сразу же взметнулась добрая сотня рук. Все хорошо знали, что это шанс побыть на сеансе у Тоби подопытным кроликом.
– …игру в устный счет.
Все руки, как по команде, опустились, по залу прокатилась волна смеха.
– А я думал, что Франция – чемпион в мире математики! Так где же чемпионы?
Зал разделился на тех, кто смеялся, и тех, кто уставился себе под ноги в страхе, что их вызовут. Коллинз с улыбкой прошелся по сцене и остановил взгляд на девушке в первом ряду.
– Я уверен, что вы прекрасно считаете в уме.
Она энергично замотала головой, публика снова засмеялась.
– Идите сюда, смотрите, вас поддерживают, – сказал он, адресуясь к залу, который с облегчением захлопал.
Девушка зарделась и поднялась на сцену. Брюнетка, волосы до плеч, серые джинсы, голубая блузка.
– Здравствуйте, – с улыбкой сказал Тоби. – Как вас зовут?
– Жюльетта.
– Добро пожаловать, Жюльетта.
Она робко улыбнулась.
– Я хочу предложить вам несколько простых примеров на устный счет. Не волнуйтесь, на ответ у вас будет столько времени, сколько понадобится. Договорились?
Она кивнула:
– Но предупреждаю вас, в математике я не сильна…
– Ну и отлично, – доброжелательно сказал он. – Мы не собираемся оценивать ваш уровень. Это всего лишь игра. К тому же в этом зале семьсот девяносто девять человек, все очень признательны вам за то, что вы поднялись на сцену вместо них.
Она рассмеялась, и чувствовалось, что ей удалось немного расслабиться.
– Итак, для начала, сколько будет двадцать четыре плюс тринадцать?
– Двадцать четыре плюс тринадцать? Э…
– У вас достаточно времени.
– Хорошо… тридцать восемь? Нет… тридцать девять?
– Вы недалеки от истины. Ну, вспомните, сначала надо сложить единицы, четыре плюс три, и мы получим…
– Семь.
– Браво. А теперь десятки, два и один…
– Хорошо, три. Oʼкей! И получилось тридцать семь.
– Еще пример.
– Ой, нет! – взмолилась она.
Но он продолжил, сокрушительно улыбаясь:
– Семнадцать плюс девятнадцать.
– Ух ты… Это еще труднее…
Она покраснела и принялась кусать губы.
– Соберитесь, спокойнее.
– Не знаю… Тридцать четыре? Нет, у меня не получится. Я же вам говорила: я в счете не сильна. Не стоит и пытаться.
– Ладно, не буду вас больше мучить.
Девушка повернулась и собралась спуститься со сцены.
– Подождите, Жюльетта.
Она запнулась.
– Вам ведь не хочется терпеть поражение?
– По правде говоря, нет. Я предпочла бы остаться на сцене.
В зале раздался смех. Алиса тоже рассмеялась: она всем сердцем болела за девушку.
– Поражения в жизни бывают полезны, если в результате что-то понимаешь. Вот вы, что вы уяснили?
– Что я ничего не смыслю в математике! И что не видать мне Филдсовской медали…[10]
Зал снова засмеялся, а Коллинз покачал головой:
– Нет, вы это поняли не здесь, вы об этом сказали, когда игра только началась… Я очень сожалею, но нельзя уйти со сцены без нового навыка.
Девушка вздохнула и скрестила руки. Чувствовалось, она не столько пристыжена, сколько доведена до отчаяния. Коллинз спокойно и терпеливо ждал.
– Я поняла, – сказала она, – больше никогда не надо принимать участия в подобных опытах!
Коллинз доброжелательно улыбнулся:
– А вы согласились бы все начать сначала, но под гипнозом?
Жюльетта сначала удивилась, а потом, чуть поколебавшись, кивнула:
– Смешнее, чем сейчас, все равно не буду.
– Неудача никогда не делает человека смешным. А мне хотелось бы кое-что попробовать.
– Ладно.
– Тогда присядьте, – сказал он, указав ей на одно из двух кресел.
Сам он сел рядом.
– Как вы себя чувствуете?
– Бывало и лучше…
В публике раздались несколько смешков.
– Тогда устраивайтесь поудобнее и расслабьтесь. Глаза закрывать необязательно, хотя, может быть, вам и захочется… Вы сидите в кресле, вы расслаблены…
Твердый и решительный голос Тоби Коллинза стал опускаться в более низкий регистр, а темп речи начал замедляться. Тоби говорил все медленнее и медленнее, голос сползал все ниже и ниже, и создавалось впечатление, что он говорит, уже почти позевывая. Жюльетта закрыла глаза.
– Вы ощущаете все точки соприкосновения вашего тела с креслом, сверху донизу… вы слышите мой голос… и отпускаете себя… спокойно… потихоньку… все глубже и глубже… напряжение спадает…
Он отделял каждый слог, словно всякий раз засыпал, перед тем как закончить слово. А голос сделался все ниже, его вибрации теперь шли откуда-то из живота, резонируя с ритмом дыхания.
10