Лицо Топильцина напряглось, ладони инстинктивно сжались в кулаки.
— Вы забыли, что наших общих предков уничтожили испанские конкистадоры.
— Испанцы могли бы сказать то же самое о маврах, но это ни в коей мере не оправдывает возврат к инквизиции.
— Чего хочет от меня ваш президент?
— Он желает только мира и процветания Мексики, — ответил Ривас — И еще он бы хотел заручиться обещанием, что ваш курс не будет направлен на построение коммунизма.
— Я не марксист, — высокомерно заявил Топильцин, — и ненавижу коммунизм столь же сильно, как и он. Среди моих приверженцев нет вооруженной герильи. Должен также сказать, что в наших рядах нет сторонников герильи[17].
— Президент будет искренне рад это слышать.
— Наша новая ацтекская нация достигнет величия, после того как богатеи, нажившие состояние неправедным путем, коррумпированные чиновники, существующее правительство и армейские лидеры будут сметены и уничтожены.
Ривас решил, что ослышался.
— Если я правильно понял, вы говорите о казни многих тысяч ваших сограждан?
— Нет, мистер Ривас. Я говорю о жертвоприношении богам, которых мы почитаем: Кецалькоатлю, Уицилопочитлю, Тескатлипоке[18].
Ривас непонимающе смотрел на своего собеседника, все еще не в силах осознать услышанное.
— Жертвоприношение? — переспросил он.
Топильцин не ответил.
Глядя на его застывшее в экстазе лицо, Ривас наконец понял, что мексиканец не шутит.
— Нет, — воскликнул он, — вы говорите это не серьезно!
— Наша столица будет называться старым ацтекским именем — Теночтитлан[19], — бесстрастно продолжал Топильцин. — Это будет религиозное государство, в котором государственным языком станет науатль. Мы будем управлять жестко, и население, безусловно, будет повиноваться. Иностранные предприятия станут собственностью государства. Только ацтекам по рождению будет позволено жить в пределах его границ. Все остальные будут выдворены из страны.
Ривас был потрясен. Сильно побледнев, он слушал, не пытаясь вставить ни слова.
А Топильцин продолжал:
— Мы не будем закупать в Соединенных Штатах товары и не станем продавать вам нашу нефть. Наши долги международным банкам будут объявлены недействительными, все иностранное имущество будет конфисковано. Я также намерен потребовать возврата наших территорий в Калифорнии. Техасе, Нью-Мексико и Аризоне. Чтобы обеспечить этот процесс, я собираюсь провести многие тысячи своих сторонников через границу с США.
Угрозы Топильцина не могли не произвести впечатление. Находившийся в полном смятении Ривас уже представлял катастрофические последствия.
— Безумие! — в отчаянии воскликнул он. — Президент меня и слушать не станет! Ваши требования абсурдны. Они невыполнимы!
— Он мне не поверит?
— Ни один человек, находящийся в здравом рассудке, не поверит в это.
Подстегиваемый искренней тревогой. Ривас преступил границы дипломатического диалога.
Топильцин медленно встал, окинул американского посланника немигающим взглядом, опустил голову и бесстрастно проговорил:
— Что ж, тогда я отправлю ему послание, которое, я надеюсь, он поймет и оценит по достоинству.
Он поднял руки над головой и простер их к темному небу. В ту же секунду из тьмы возникло четверо индейцев в белых накидках. Они приблизились со всех сторон, повалили впавшего в ступор Риваса и понесли к каменному алтарю, украшенному черепами и костями. Они опустили его спиной на камень, держа за руки и за ноги.
В первый момент Ривас не понял намерений Топильцина, да и в любом случае он был слишком ошарашен, чтобы протестовать. Когда же наконец он осознал, что происходит, было уже слишком поздно.
— Господи! Нет! Нет! — в отчаянии воскликнул он.
Топильцин проигнорировал вопли охваченного ужасом американца. Он приблизился к алтарю и важно кивнул. По этому сигналу один из его людей разорвал рубашку на груди Риваса.
— Пожалуйста, не делайте этого! — молил тот.
Острый, как бритва, обсидиановый нож, казалось, возник в руке Топильцина как по мановению волшебной палочки. Блестящая, отполированная поверхность ножа отражала лунный свет.
Ривас вскрикнул — нож опустился.
Древние статуи взирали на кровавую трагедию с холодным безразличием. Они уже неоднократно были свидетелями столь нечеловеческой жестокости, — правда, происходило это сотни лет назад. Поэтому в их каменных глазах не мелькнуло ни искры сострадания, когда живое, еще трепещущее сердце Риваса было вырвано из его груди.
19
Теночтитлан — город, с XIV по XVI век столица государства ацтеков (на месте современного Мехико). Разрушен испанцами в 1521 году.