Выйдя за пределы Туриса, я направилась по дороге, пристально рассматривая примыкающий лес. Когда деревья начали редеть, сменяясь наполовину утонувшими корягами, я свернула с дороги.
Местность, как и больше года назад, оставалась болотистой. Возможно, немалую роль сыграл недавний обложной дождь. Порой я проваливалась в почву едва ли не по щиколотку. Мне приходилось поднимать полы мантии, чтобы не перепачкать её. Но я упрямо продолжала идти в глубину погубленного леса.
Вид мёртвой земли вызывал смешанные чувства. В ушах царила звенящая тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов и скрипом сухих веток под ногами. Я не заметила, в какой момент, но в моей голове стало крутиться продолжение песни той девочки, которую мы встретили по пути в Турис на первом году обучения:
…Цветок[3] расцветёт – не жди ответа,
Сорвёшь – и в твоей ладони
Расцветёт чужой зов крови.
Тень проснётся в твоих жилах,
И твой рассвет станет ложью…
Так я шла, словно медитируя, сопровождая себя едва слышимым пением, до тех пор, пока внезапный шорох не заставил меня остановиться. Взгляд изучающе прошёлся по округе.
Если бы не голый пейзаж, вряд ли бы я так быстро заметила яркие золотые глаза, уставившиеся на меня с земли. Отполированные чёрные чешуйки недоброжелательно сверкали, на голове пронзительно пылало яркое красное пятно.
Змея приподняла над землёй часть гибкого тела, выпуская из пасти раздвоенный длинный язык.
Под ложечкой засосало. Я сглотнула, не зная, откуда взялось это глубинное чувство опасности. Змея смотрела на меня, а я – на неё. Золотые глаза маняще пульсировали. Мне одновременно хотелось протянуть к ней руку и в то же время бежать без оглядки.
Я оставалась на месте.
В какой-то момент, выпустив последний раз свой раздвоенный язык, змея опустилась и неторопливо уползла прочь. Она исчезла в норе, погрузившись в недра мёртвой земли.
Вновь в ушах повисла звенящая тишина. Я громко сглотнула.
«Что это было за чувство?» – задавалась я вопросом, смотря на собственные подрагивающие ладони.
Прежде я никогда не видела этот вид змей – ни вживую, ни даже на картинках в книгах. Судя по форме головы и двум выступающим клыкам, она определённо была ядовитой. Главный вопрос – насколько? От некоторых змеиных ядов могли умереть даже даэвы.
Я мгновенно вспомнила про людей, погибших в лесу от ядовитых ягод. А что, если…
Мне даже не требовалось завершать свою мысль. Я лишь задалась вопросом: могли ли тела всё же не сжечь? Но я быстро отказалась от этой теории, ведь прошло уже столько дней; погода хоть и царила дождливая, но тёплая. За эти дни тела уже начали бы разлагаться. И какой смысл оставлять их нетронутыми?
Я внезапно услышала человеческие голоса. Они звучали издалека и были мужскими. Стволы искорёженных деревьев закрывали собой их силуэты.
– Надави сильнее на лом. Ну же! Чего копошишься?
– Я аккуратен. Не дай боги, прикоснусь!
– Можно и аккуратно, и быстро.
– Да пошёл ты! Если сдохну, ты будешь мою семью содержать?
Я направилась на звук разговора, дыша едва слышно. Шаг за шагом я приближалась. Люди о чём-то ещё говорили, но их слова расплывались в сознании. Я не замечала странности своего состояния, как и того, что внешний мир подёрнулся пеленой. Пока внезапно не упала, сорвавшись куда-то в пустоту, где не могла ни кричать, ни звать на помощь. Пустота обратилась тьмой. Тьма – почти спокойствием и сонной негой.
Вскочила я с громким хрипом, будто провела вечность под водой, и села на скрипящей постели. Безумный взгляд заметался по странной комнате – по обеим сторонам находились кровати со стоящими рядом тумбочками. Стены побелены. Судя по примешавшемуся к аромату лечебных трав запаху извёстки – их покрасили совсем недавно. Как и пол. Все выглядело донельзя чисто.
Это врачевательская палата?
Моргнув, я скривилась, хватаясь за голову. Виски ломило и покалывало. Боль нахлынула внезапно, но стремительно сходила на нет. И я совершенно не помнила, как здесь оказалась. Ещё секунду назад я брела по лесу и слышала разговор неизвестных.
Накрыв лицо ладонью и склонившись, я растерянно подумала: «Воспоминания будто чернила, которые в большом объёме воды растворили».
– Вот, выпейте, пожалуйста, – мне подсунули бокал с мутной зеленоватой жидкостью. Рядом стояла женщина. Низенькая, пухленькая, в тёмно-зелёной тунике и штанах. Кажется, среди людей так одевались травники.
– Что это? – перехватила чужое запястье.
Женщина уставилась на меня с толикой опасения. Но, надо отдать должное, ответ её звучал твёрдо и сдержанно:
3
Первая часть песни «Ликорис» из книги «Кровь и Плен»:
«На заре, встречая рассвет,
Растечётся алый цвет.
Землю он обагрит,
И в том месте цветок вырастет».