О своем приезде он не сообщил, и поэтому на станции его никто не ждал. Байрамдурдыев сошел на перрон с чемоданом в руках. Он поворачивался к людям так, чтобы меньше было видно Золотую Звезду. Не успел он осмотреться, как услышал сзади чей-то голос:
— Вай, вай! Смотрите, Герой! Из наших? Ты не узнаешь?
— Нет. Что-то не припоминаю, — ответил старческий голос, настолько похожий на голос отца, что Таган невольно обернулся.
— Эс-салам-алейкум, всем вам!
— Алейкум-салам! — ответил яшули, почтенный старик. Остальные закивали. — Ты откуда будешь, славный джигит?
— Мне кажется, я узнаю его, — сказал, не ожидая ответа Тагана, работник райкома партии. — Он из колхоза «Большевик».
— Вот теперь и я узнал. — Добрая улыбка озарила лицо седобородого яшули. — Ты сын Байрама Дурды.
Таган и не заметил, как вокруг него собралась толпа. Посыпались вопросы. Яшули спросил:
— А в Берлине ты был, сынок?
— В Берлине был только после Победы. Наша часть окружала его с северо-запада. Мы на конях от Сталинграда до немецкого города Ратенова прошли, — рассказывал Таган.
В это время все руководство райкома уже собралось на станции. Даже совсем незнакомые люди приглашали Тагана в гости. Он отказывался — ему так хотелось как можно скорее попасть домой, увидеть свою Алтынджемал, но его не отпустили. По дороге зашли в райисполком.
Домой Таган попал лишь к заходу солнца. Его подвезли на райкомовской автомашине. На этот раз вопреки пословице «Дурные вести крылья имеют, а хорошие ногами ходят» в родном ауле каждый уже знал о его приезде. Мальчишки, караулившие на бугре, еще издали увидели машину и с криками помчались по домам предупредить старших.
Таган сразу же заметил, как в нескольких домах одновременно задымились тамдыры[15], выбрасывая вверх высокие столбы пламени и огненных искр, тут же превращавшихся в легкий дым.
Подъехав к дому, он не узнал его. Все было убрано по-праздничному. От самой дороги до порога дома разложены ковры, кругом уже собирался народ, разодетый, как в день новруза — новогоднего праздника. Все горячо жали Тагану руки, обнимали его, поздравляли с высоким званием Героя, с возвращением домой.
Алтынджемал вышла навстречу с мокрыми от слез счастья глазами. Одета она была в платье из красной кетени и пуренджик[16] без украшений. Таган обнял жену, и тогда из глаз Алтынджемал неудержимо, как весной вода в арыке Секизяп, полились радостные слезы.
Той, устроенный колхозниками, длился до позднего вечера, и Таган снова и снова рассказывал о Победе. Было очень шумно и весело. Один только раз наступило замешательство. Дальний сосед, родом из аула, но ушедший из колхоза работать в Геок-Тепе, хитро прищурившись, неожиданно спросил:
— Таган-джан, а скажи нам, какие трофеи ты привез с собой из Германии? Чем Алтынджемал порадовал?
— Безопасную бритву, — ответил Таган просто, еще не подозревая подвоха в заданном ему вопросе.
— Вах, вах! Что я слышу? С войны одну бритву привез?
— Подарки привез, но все в Москве купил. А в Германии мне только бритва понравилась. — И, переменив тон, строго сказал: — Я ведь не какой-нибудь аламанщик[17]. Я — советский солдат, который богатство любит своими руками делать.
…За время отпуска вместе с партийными и советскими руководителями Таган побывал во всех тридцати двух колхозах района. Он рассказывал о том, как воевал, как получил Звезду Героя, о Параде Победы, о Москве. Во время этих поездок Таган понял, сколько надо еще сделать, чтобы колхозы, которые война лишила мужских рук, встали на ноги, обрели прежнее благополучие.
Вот отчего старший сержант Байрамдурдыев после демобилизации отклонил лестные предложения остаться работать в Ашхабаде.
— Из колхоза на войну ушло сто пятьдесят пять мужчин, вернулось около сорока, и многие инвалидами, — объяснил он свой отказ в ЦК. — Я думаю, долг каждого из нас помнить о погибших и работать в колхозах так, чтобы их родным жилось хорошо.
«Молва изо рта в рот, как ветер идет». Поэтому, как только Таган возвратился домой, колхозники решили в тот же вечер сойтись на общее собрание. Таган не успел и глазом моргнуть, как его единогласно избрали башлыком — главой колхоза.
«Нелегкое дело легло на плечи. Собирался работать обыкновенным колхозником, а стал председателем. Колхоз за время войны здорово обеднял. В домах мало что осталось: драгоценности, украшения, ковры сданы в фонд Победы. Шерсть ушла на носки, валенки, варежки для солдат», — думал Таган в ту ночь. Он знал, что на той, устроенный по случаю его возвращения, люди приносили кто курицу, кто петуха, кто фунт муки, а кто и последнюю миску риса.