Возможно, это мелкий факт, но для меня как командующего союзными войсками он приобрел огромное значение. Я умышленно стремился свести этих двух людей: ведь если мне удастся добиться, думал я, что при встрече они согласуют свои планы обороны, то коллективная мощь в этом небольшом, но очень важном районе необычайно возрастет.
Вспоминая о своей службе верховным главнокомандующим вооруженными силами НАТО, я с особенным удовольствием думаю о той теплоте и дружелюбии, которые я встречал повсюду — от крестьянских деревень Греции и Турции до Букингемского дворца в Англии[38].
Я особенно свято чту память о тех днях, когда миссис Риджуэй и я были приняты ее величеством королевой.
Прилетев в Лондон с первым официальным визитом, мы разместились в прекрасных апартаментах в Дорчестер Хауз. После бесконечных официальных визитов в других странах где часто приходилось разговаривать через переводчика, для нас было истинным облегчением снова очутиться среди людей, говорящих по-английски. Это напоминало возвращение домой. Когда мы сошли с самолета в аэропорту и проходили перед строем почетного караула, на меня несколько обескураживающе подействовал один небольшой инцидент, который, как я сейчас понимаю, не имел никакого значения. Какой-то молодой коммунист из толпы через головы почетного караула бросил нам под ноги листовки с надписью «Риджуэй, убирайся домой!» Я этого не заметил, но адъютант, сопровождавший миссис Риджуэй, увидел и сказал мне:
— Ну, теперь-то, я полагаю, вы уже привыкли к подобному отношению.
Как ни горько нам было от этого грубого приема, все неприятные чувства были развеяны той теплотой и благосклонностью, с которой приветствовала нас королева. Разумеется, мы с женой стремились соблюсти при этой встрече весь придворный этикет. За день до нашего визита я попросил одного служащего американского посольства проинструктировать меня, особено подробно расспрашивал относительно реверанса. Он сказал мне, что в этом отношении королева — человек свободных взглядов, и потому, если американка не захочет сделать ревера нс, ее величество не обидится. Однако, добавил он, в знак почтения его нужно сделать. От меня требовалось, разумеется, лишь поклониться. Миссис Риджуэй, несколько раз поупражнявшись перед зеркалом в Дорчестер Хауз, вскоре вполне освоила реверанс. А поклон не представлял затруднений, хотя я вспоминаю, что боялся, как бы на мое несчастье вдруг не случился приступ ишиаса. Было бы крайне неудобно, если бы я не смог поклониться или же, поклонившись, не сумел выпрямиться.
Мы отправились в Букингемский дворец в посольском автомобиле, рассчитывая прибыть туда ровно в 11.30. Помню, нас встретил адъютант в военно-морской форме.
По длинным коридорам он провел нас в приемную королевы, доложил о нас и удалился. Королева, в простом темном платье с длинными рукавами и с несколькими нитками жемчуга на шее, стояла вместе с герцогом перед большим камином. Путь через зал показался мне страшно длинным, и я почувствовал большую признательность к королеве и герцогу за то, что они пошли нам навстречу и встретили пас на полпути.
Мне запомнились легкость и грация, с которой миссис Риджуэй сделала реверанс.
Сначала разговор шел на общие темы, в частности о нашей поездке в европейские страны. Затем ее величество стала расспрашивать о положении в Корее и о ходе корейских переговоров, а миссис Риджуэй по другую сторону камина непринужденно болтала с герцогом, который впервые после выздоровления от желтухи появился на официальном приеме.
Повернувшись к миссис Риджуэй, ее величество спросила:
— Как ваш Мэтти?
Пении, пораженная, как и я, тем, что ее величество знает о нашем маленьком сыне, ответила, что он чувствует себя превосходно и очень доволен своей жизнью во Франции.
— Мне кажется, будто я давно знаю вашего сына, — заметила се величество, — я столько раз видела его фотографии.
38
Известно, что назначение Риджуэя на должность верховного главнокомандующего вооруженными силами НАТО вызвало бурные протесты народов всех стран, находящихся под пятой американского империализма.