Стояла ясная, пронизывающе холодная погода. Закутавшись в меховую одежду, мы отправились в путь верхом на косматых лошадках, вроде тех, на которых носились всадники Чингиз-хана.
Вскоре на севере мы заметили клубы пыли, поднятой приближавшейся колонной. К счастью, колонна обошла запретную зону. Целый день мы следовали за колонной, держась на почтительном расстоянии, но не упуская ее из виду. Китайцы не трогали нас, и мы не подходили к ним. Я был поражен высокой дисциплиной походной колонны. Отставших не было даже тогда, когда войска проходили через небольшие деревеньки. А каждому командиру хорошо известно, как трудно провести через населенный пункт группу солдат, временно не оставив там хотя бы нескольких. Позднее, когда я остановился, пропуская мимо себя, хвост колонны, мне стало ясно; почему у них не было отставших. Колонну замыкал взвод полевой жандармерии, вооруженный длинными саблями!
Служба проходила более или менее спокойно. В нашу обязанность вменялось охранять американских граждан и их собственность. Мы не поддерживали связей с местным правительством и не осуществляли над ним контроля. Иная обстановка сложилась позднее иа Филиппинах.
Из Китая я возвратился в Соединенные Штаты и принял роту в 9-м пехотном полку, стоявшем в Сан-Антонио. Там у меня состоялась встреча с одним крупным военачальником, расширившая мои возможности и ставшая значительной вехой в моей военной карьере. Как я говорил, я не проявлял выдающихся способностей ни в одном виде спорта. Но настойчивой тренировкой я добился неплохих результатов в некоторых военных видах спорта, и мне представилась счастливая возможность подготовить команду по современному пятиборью для участия в Олимпийских играх 1928 года. Служба в Китае и Техасе закалила меня, и поэтому, несмотря на свои тридцать три года, я надеялся отличиться в пятиборье, включавшем конные скачки, стрельбу, фехтование, плавание и бег;
Приказ о начале тренировки олимпийской команды был уже подписан, когда меня вызвали к генералу Фрэнку Маккою, командовавшему 3-й бригадой, в которую входил мой полк. Он сообщил мне, что направляется в Никарагуа во главе американской миссии, призванной обеспечить свободу выборов[9] в этой крохотной республике, раздираемой противоречиями. Он предложил мне сопровождать его в поездке.
Мне было очень трудно принять решение. Я любил спорт и мог бы подготовить хорошую олимпийскую команду. В то же время я понимал, что моя спортивная карьера, каких бы успехов и ни достиг, была бы очень краткой, так как молодость уже прошла. Предложение же генерала Маккоя таило в себе неограниченные возможности в новой области, с которой я не был знаком, — в области военной дипломатии. И хотя интересы мои к тому времени ограничивались почти исключительно кругом военных вопросов — вооружением, личным составом и тактикой, я чувствовал, что характер международной политики претерпевает изменения. Моя страна неумолимо, хотя и не без внутреннего сопротивления, выдвигалась на положение ведущей мировой державы. И мне казалось, что не следовало упускать такой прекрасный случай подготовить себя к возможному в будущем выступлению на военно-дипломатическом поприще.
Я не сожалею о принятом тогда решении. Я видел, с какой легкостью и спокойной уверенностью генерал Маккой разрешал все сложные вопросы, и этого урока никогда не забуду. И я уверен, что позднее, когда мне пришлось выступать в роли не только, солдата, но и дипломата в Европе и на Дальнем Востоке, я, возможно, бессознательно старался быть похожим на него.
Мы отправились в Никарагуа вскоре после встречи нового, 1928 года. По дороге мы остановились в Панаме, пережидая, пока выяснится обстановка в Никарагуа. Известный американский государственный деятель Генри Стимсои уже подготовил перемирие на условиях, приемлемых для обеих враждующих партийных группировок, превративших эту маленькую страну в кровавую бойню. Один из пунктов соглашения предусматривал проведение свободных выборов под наблюдением нашей миссии. Однако, находясь в Панаме, мы узнали, что вряд ли в Никарагуа окажется правительство, наделенное полномочиями для участия в переговорах с нами. Весь кабинет министров угрожал отставкой, и страна, лишенная кормчего, неслась по воле волн. Нам было приказано в кратчайший срок прибыть в Никарагуа, Самым быстроходным средством передвижения, которым мы располагали, оказалось потрепанное суденышко, с трудом делавшее около девяти узлов. Но зато у нас было время обсудить план действия до прибытия па место.
9
Это звучит как ирония. «Свобода выборов» в Никарагуа «обеспечивается» военной миссией США во главе с американским генералом! Такие же методы американские империалисты используют в странах Латинской Америки в в настоящее время.