Выбрать главу

Фридрих-старший был доволен сегодняшней экскурсией. Возможно, ребёнок не всё пока понимает, но это не страшно — мальчик запомнит увиденное, и через несколько лет посеянные семена дадут всходы. К делу надо приучать постепенно.

Неожиданно один из мальчишек, собиравших хлопковые отходы, сильно закашлялся.

— В чём дело? — Фридрих-старший нахмурился. — В чём дело? Мальчик болен?

— У мальчишки слабая грудь. Наш воздух ему не на пользу, — ответил смущённый мастер, сопровождавший хозяина.

— Я же распорядился принимать только здоровых детей!

— У него умер отец, а дома больная мать и двое малюток… Но легче работы здесь нет.

Фридрих-старший недовольно молчал.

— Старый хозяин ценил отца этого мальчонки… Когда вашему отцу хотелось поработать на станке, они вставали рядом.

— У моего отца было много свободного времени и мало конкурентов. Сейчас другие годы. Распорядитесь с мальчиком, чтобы он здесь… не кашлял.

— Слушаюсь, хозяин.

«Жизнь крута, и надо быть в ней сильным, — подумал отец. — Ведь средства для жизни добываем мы, деловые люди». Он подумал, что надо на попятном ребёнку языке объяснить это как-нибудь сыну.

Они вышли из помещения на свежий воздух, и тут их догнал мальчик.

— Хозяин! Не выгоняйте меня! — кричал он, подбегая. — Хозяин, я вас очень прошу, я больше не буду кашлять! Я здоровый и вожу больше тележек, чем другие.

— Хорошо, хорошо. Иди работай, — с досадой сказал отец и повёл Фридриха к воротам.

Прошло несколько недель. Фридрих играл на улице с соседскими приятелями, когда мимо них прошла бедная похоронная процессия.

Следом за дрогами, на которых стоял обклеенный дешёвой тканью гробик, шла понурая женщина, несколько детей, двое рабочих с фабрики. Хоронили того самого фабричного мальчика…

1826 год. 24 декабря

Вечером Фридрих сидел в своей комнатке наверху вместе с дедом Ван Хааром, приехавшим на рождественские праздники, и отец нечаянно услышал их разговор:

— Я знаю, кто такой бог, — говорил Фридрих. — Бог — это злой, несправедливый старик. Он любит, чтобы его постоянно хвалили, и наказывает тех, кто ему мало кланяется. За что он уморил мальчика на фабрике? Вот мы все — здоровые, и дом у нас большой, а рабочие на папиной фабрике — больные, живут бедно. Почему им бог не помогает?

— Не говори так о боге, мой милый, — отвечал дед. — На бога сердиться нельзя. Бог всегда отличает послушных и умных мальчиков.

«Нехорошо получилось, — подумал отец, спускаясь с лестницы. — Надо сказать конторщику Зигфриду, чтобы он выдал пособие матери этого мальчишки. Да и в церкви заказать по нему мессу будет нелишним».

1830 год. 30 июля

В Париже — революция! Это было невероятно, удивительно! Фридрих и слова-то такого раньше не знал — «революция».

Учителя в городском училище постоянно твердили, что королевская власть от бога. Пока король жив, каждым своим действием он осуществляет божий промысел.

Но, оказывается, против королей можно поднять восстание, ходить по улицам со знамёнами, на которых написано: «Свобода, равенство, братство!»

За массивной дверью в своём кабинете работал отец. В эти часы никто не смел мешать ему.

— На улице говорят, что во Франции революция! — Фридрих не удержался, распахнул дверь кабинета.

Отец не стал сердиться. Он взял французскую газету, которую принёс почтальон, просмотрел сообщения из Парижа.

— Добром это не кончится. После восстаний всегда наступает хаос и голод. Благодарение богу, в Пруссии твёрдая власть, да и мы, немцы, более благоразумны и не поддадимся этим разрушительным идеям.

1833 год. Октябрь

Казалось бы, совсем недавно Фридриха привели в первый класс. Мама поставила его в школьном дворе рядом с двумя одинаково одетыми мальчиками и сказала:

— Это дети пастора Гребера, они хорошие, дружи, пожалуйста, с ними.

«Хорошие дети» боязливо держались за руки. Неожиданно на них с разбегу налетел мальчишка, толкнул, засмеялся и побежал дальше. Это был сын купца Бланка. Из дверей школы вышел учитель чистописания Рипе, лысоватый, с маленьким жёлтым личиком и унылыми бесцветными глазами.

Сначала Фридрих принял его и других учителей за пасторов, потому что одеты они были в чёрные сюртуки. Он ещё удивился тогда: «Зачем их здесь столько?»

А господин Рипе вдруг начал лупить какого-то непослушного ученика лакированной указкой. Потом кое-как построил ребят и повёл в класс.