Адольф спешно шел по перпендикулярной предыдущей улице, пока не наткнулся на толпу людей и заграждение с полицией.
— Что происходит? — спросил он у стоящей к нему спиной полной женщины в полосатой толстовке.
— Парад! — женщина развернулась, что заставило Адольфа отшатнуться.
На толстовке, в области грудей женщины были разрезы, откуда и вывалились её груди. На лицо она была страшна как смерть, но не это его шокировало. В его времена такое просто невозможно посреди города. Он в ошеломлении отошел на несколько шагов назад и оглядел толпу.
Какого-то дьявола он не обратил внимания на одежду других людей из толпы, а там было на что посмотреть, точнее лучше было бы не смотреть. Странные резиновые одежды, обнажающие неприглядные части тел, всякая садистская атрибутика, ремешки, кляпы… Но хуже всего, мужчины обнимались, целовались и тискались с мужчинами, женщины с женщинами, а остальные радовались и веселились.
— Что за х№%ня тут происходит?! — заорал Адольф, отталкивая от себя жирную уродливую бабу с вывалившимися сиськами.
— Э, мужик, не нравится, уходи! — попытался его остановить по пояс голый качок, одетый только в розовые стринги и радужные очки. — Здесь проходит законный гей-парад, и если ты не хочешь проблем с вла…
— Пошел на№%й, гомосек! — врезал ему наотмашь Адольф. — П№%оры, ради этого ваши деды гибли?! Ради этого?!
Накачанный гей остался лежать, где лежал. Адольф презрительно оглядел привлеченную криками толпу.
— Ненавижу вас, ублюдочные потомки… — прошипел он. Затем развернулся и пошел прочь, оттирая руку об вытащенный из кармана платок.
Сорокопут
Берлин. Июль 1994
— Ты кто такой, мужик? — неприветливый молодой человек окинул Адольфа внимательным взглядом.
— Дольф. — представился Адольф. — Я от Маклера.
— Заходи. — открыл железную дверь парень. — С тобой побеседуют. Следуй за мной.
Вперед по коридору с окрашенными потемневшей зеленой краской бетонными стенами, по бетонному грязному полу. На пути встретились двое мужчин, целенаправленно идущих к выходу. Они обменялись с "привратником" короткими кивками.
Адольфа завели в небольшое помещение. Здесь располагались ряды застеленных шерстяными одеялами панцирных кроватей, воняло: потом, сигаретами и слегка подпорченной едой. На кроватях обнаруживалась разбросанная одежда, оружие, книги и журналы.
— Этот от Маклера? — спросила курящая сигарету девушка, в камуфляжных штанах и бордовой майке, прислонившаяся к тумбочке у кровати.
"Привратник" кивнул, развернулся и направился обратно в коридор.
— Кто ты такой? — холодно спросила девушка.
— Я ищу работу и единомышленников. — спокойно ответил Адольф.
— Тогда скажи мне, о чём ты думаешь. — с немотивированной злостью потребовала девушка.
Спустя час
— Я дам тебе ответ в течение нескольких дней. — сообщила ему Андреа Клумп, лидер восточноберлинского звена RAF[23]. — Жди нас в своей гостинице.
Адольф узнал о них случайно, пил пиво в баре и услышал диалог двух таксистов о некой террористической организации, которая никак не успокоится в своей бесполезной борьбе с текущим режимом. Так он понял, что остался хоть кто-то в этой обреченной стране, кто желает что-то изменить. Он просто должен был с ними связаться.
Маклер оставил контакты, так как переоценил события того памятного дня переговоров с албанцами, и понял, что без помощи Рона и Дольфа, сейчас валялся бы в каком-нибудь отвале, присыпанный щебенкой.
Связаться с Маклером труда не составило, хотя он очень неохотно делился информацией о РАФ. В конце концов, после десятиминутных уговоров, он согласился свести Адольфа с ними.
Адольф вернулся в свой номер, где два дня сидел на телефоне, читая различную литературу и пробуя рисовать. Читать было интересно, да и картина вышла неплохая.
Вечером второго дня ему позвонили и пригласили на старое место. На этот раз кровати были освобождены от белья и личных вещей, хотя Адольф и догадался, что это была проверка. Нагрянь туда полицейский спецназ в тот день, он ничего бы не обнаружил, таким примитивным способом РАФ оценивало Адольфа на принадлежность к полиции.
Хотя, скорее всего, его активно пробивали эти два дня по всем доступным каналам, но не обнаружили ничего. Их наверное позабавили его имя и фамилия, но совпадений с другими реальными людьми нет. Компетентность специалистов Общества поддержки сквибов не подлежит сомнению. По документам, он действительно жил в Англии с рождения, в городке Шарнбрук. Бред, но бред документально достоверный, который будет подтвержден при опросе свидетелей и почти любой официальной проверке, кроме, пожалуй, спецпроверки от МI6.
23
1 — RAF — это не Royal Air Forces, а Rote Armee Fraktion, то есть Фракция Красной Армии, с Ъ-красной армией имеющих столько же общего, сколько Красная Армия Японии с якутскими националистами. То есть, ничего. Фракция номинально занималась борьбой против выживших нациков, которые в ФРГ устраивались довольно хорошо, тогда как в ГДР их ждала камера, приговор и расстрел. Баадеру и Майнхоф сильно не нравилось, что эти нацики спокойно ведут успешную жизнь, будто ничего не происходило, поэтому просто брали и устраивали террористические акции. Но власти ФРГ считали, что нельзя просто так взять и устраивать террористические акции, поэтому начали их активно ловить. При этом следует держать в голове, что в те времена канцлером ФРГ стал бывший член НСДАП, который вступил в это дерьмо аж в 1933 году, и хрен бы с ним, но он работал в Министерстве пропаганды Третьего рейха! Охренеть, да? Канцлер ФРГ! И это просто самый яркий случай, таких уродцев-переобувашек было дохрена. Не кажется ли тебе, уважаемый читатель, что в ФРГ тех времён, происходило что-то нездоровое?