Уже стемнело, а мы все еще беседовали. Прощаясь, мы снова уточнили некоторые детали операции, которую Бравин и его отряд должны были провести 18 марта.
V. Отряды ГАП действуют
Утром 18 марта я отправляюсь к нашему технику, чтобы помочь ему в изготовлении мин. В 19 часов 45 минут Нучча и Инес должны принести их в условленное место, на улицу Вольто, 5, в дом, поврежденный воздушной бомбардировкой.
В назначенный час мы все уже были в сборе, прячась в развалинах разрушенного здания. Тем временем я в последний раз осматриваю объект — небольшое кафе, которое нам предстоит взорвать. За столиками сидят человек пятнадцать немецких офицеров и столько же итальянских фашистов. Они громко разговаривают между собой, смеются и провозглашают тосты за здоровье Гитлера и Муссолини, за победу германского оружия. Одни из них пожилые, другие совсем юные. Все они воспитаны в гитлеровских школах, в духе ненависти к народам, взрощены на идеях превосходства «высшей расы».
Я сразу же отдаю себе отчет в том, что трудно с ходу начать нашу операцию, так как беспрерывно взад и вперед ходят патрули, контролирующие весь район Порта Нуова. Тогда я приказываю Марио предупредить нас, как только патрули удалятся от кафе. Примерно минут через двадцать он прибегает и говорит, что патрули далеко. Тогда, не теряя ни секунды, мы поджигаем фитили и сворачиваем на улицу Сан Квинтино; у всех нас в руках портфели. Какой-то немец смотрит на нас, но ничего не подозревает, а мы тем временем через улицу Венти Сеттембре выходим на площадь Палеокапа. Закладываем мины в заранее намеченные места. Вдруг Марио, который стоит на карауле, подает нам знак: патруль возвращается. Мы быстро удаляемся поодиночке, чтобы не привлекать внимания. Инес остается поблизости от кафе, ей поручено проследить за результатами нашей операции.
Едва я дохожу до Корсо Витторио Эмануэле, как раздается страшный грохот. Люди с криками бегут в разные стороны, не понимая, что происходит. Затем взрывается вторая мина.
На следующее утро встречаю Инес, которая докладывает мне о результатах проведенной операции. Успех полный. Более десятка немцев и фашистов убито, много ранено. Врагу нанесен серьезный удар. Утром 20 марта на стенах городских домов появляется обычное сообщение для населения, в котором говорится, что в кафе на площади Палеокапа взорвались мины с часовым механизмом, принеся смерть многим «доблестным» немецким воинам. Жителей города призывали «сотрудничать» с германскими и итальянскими властями в деле розыска и поимки «преступников», обещая миллион лир тому, кто сообщит о них сведения или укажет, где они скрываются.
Борьба гапистов продолжается.
В районе Порта Суза 22 марта взлетает в воздух локомотив. 24 марта еще один немецкий офицер убит выстрелом из пистолета. (Немецкое командование обещает очередные сто тысяч тому, кто выдаст «бандитов».) 30 марта такая же судьба постигает сержанта итальянских эсэсовских войск. Горстка людей заставляет дрожать от злобного страха сотни фашистов.
Не помогли ни репрессии, ни посулы. Не помогли и шпики: они не обнаружили «логова» этих «бандитов». Фашистам не удалось подавить благородного патриотического порыва борцов за свободу, не удалось подорвать их боевой дух. Ни батальоны «М»[20], ни чернорубашечники не смогли их остановить. Борцы за свободу были неуловимы.
О гапистах распространялись самые невероятные лживые слухи. Нас обвиняли в преступлениях, пытались возбудить у народа ненависть к нам и нашим действиям.
Несмотря на аресты и расправы, которые производились не только над партизанами и другими антифашистами, но и над их семьями, гаписты, опираясь на помощь населения, не давали врагу передышки. Турин не склонился перед захватчиками, Турин не забыл боевых традиций 1917, 1920, 1921 и 1923 годов. Турин верил борцам-антифашистам, он верил Комитету национального освобождения и коммунистической партии — зачинателю и руководителю народного движения против захватчиков.
31 марта рано утром я назначил свидание с Бравином у Порта Суза.
Ожидая его, я сел в саду в беседке как раз напротив вокзала и стал наблюдать за прохожими. Несколько нищих собирали милостыню. Двое часовых шагали взад и вперед с винтовкой за плечом с усталым и безразличным выражением лица. Вот и Бравин. Он, как всегда, пунктуален. Мы сразу начинаем говорить о том, что волнует каждого из нас. Сообщаю ему, что получен приказ командования завершить март месяц, столь насыщенный героической борьбой туринского пролетариата, какой-нибудь крупной операцией.