Резкий всплеск воды, и над озером показывается голова Жана-Мари. Армель вздрагивает, как будто ее застали врасплох. Она нагибается и за руку помогает ему взобраться в лодку.
— Ну что?
Он сдирает маску. Лицо его бледно до синевы.
— Ноль! — выдыхает он.
Глава 7
— Доктор, это серьезно? — спрашивает Армель.
Доктор Мург не спешит с ответом. Он уже не молод. Ему за шестьдесят, он давно и хорошо знает и старую даму, и Армель, и Жана-Мари, который теперь вот так простыл, что не может говорить. Ну разве, можно нырять в феврале? Конечно, раз они спешат до весны выстроить новый мол… И ведь Жан-Мари никогда не казался ему настолько легкомысленным, чтобы… Хотя дед его был… Да уж, все они такие, эти Ле Юеде: если что-нибудь задумают…
— У него махровый бронхит! — наконец объявляет он. — И между нами говоря, лично меня это не удивляет. Хоть он и кажется с виду крепким… — Доктор понижает голос. — Меня немного тревожит его правая рука. К бронхиту это отношения не имеет, скорее уж это связано с декомпрессией[8]. Он долго пробыл под водой? И вообще, когда он начал эти свои эксперименты?
Из боязни проговориться Армель вынуждена лгать. Она быстро подсчитывает. Прошло уже дней десять, как он начал нырять, а ведь иногда он погружался по два-три раза подряд. Но сказать, что он ныряет уже больше недели, значит вызвать град нескромных вопросов. Доктор заволнуется и воскликнет: «Как же вы ему позволили?»
— Он нырял раза четыре или пять, — говорит она.
— На какое время?
— Минут на пятнадцать.
— И на какую глубину?
— Метров на десять. Но оказалось, что берег слишком отвесный, и Жан-Мари убедился, что наш план неосуществим.
— Довольно странная идея — мол на сваях…
— Это часть общего плана. Жан-Мари считает, что, если наш экскурсионный катер будет причаливать прямо у входа в парк, это поможет нам расширить гостиничное дело.
Доктор пишет, кивая головой в знак согласия.
— Конечно, — говорит он. — Идея хорошая. Но и стоить это будет немало. Ну что ж! Желаю выздоровления! С рукой, я думаю, дело наладится быстро. Массаж. Растирания. Сходите к Полю Ле Дрого. И конечно, никаких ныряний до лета. Да, вот еще. Озеро хорошо для парусного спорта, для любых развлечений на его поверхности, но уж никак ни для чего другого. Искать в нем совершенно нечего.
Он закрывает свой атташе-кейс, поворачивается к Армели и указательным пальцем легонько поворачивает ей лицо: сначала вправо, потом влево.
— А вы, мадемуазель, вы уверены, что не нуждаетесь в моей помощи? У меня впечатление, что вас что-то как будто грызет изнутри. Что-нибудь не так?
Армель громко протестует.
— Я чувствую себя хорошо! — говорит она. — Может быть, чуть-чуть устала. Жизнь в замке хлопотная…
Доктор натягивает плащ, шумно отказываясь от помощи.
— Тетя стара, — вздыхает Армель. — Я стара. Все здесь старое!
— У вас есть сейчас постояльцы?
— Нет еще. Но скоро ждем первого.
— А он уже здесь!
— Как это?
— Когда я подъезжал, видел кого-то возле гаража.
— Да? Это господин Ван Лоо. Я совсем о нем забыла. Я провожу вас.
Это точно Ван Лоо, хотя машина у него теперь другая. На сей раз он приехал в небольшом автофургоне для кемпинга. Армель знакомит голландца с доктором, а потом бросает удивленный взгляд на автомобиль. Ван Лоо легонько похлопывает по крылу фургона.
— У меня здесь все с собой, — объясняет он. — И заперто на ключ. От любопытных. Так что я могу остановиться, где хочу, не привлекая внимания. Ненавижу, когда вокруг толкутся посторонние, глазеют, что это я фотографирую или снимаю на камеру.
— Лучшего места для своего лагеря вам не найти! — смеясь, говорит доктор.
8
Декомпрессионные заболевания возникают в результате резкого снижения давления окружающей среды. К ним, в частности, относится кессонная болезнь.