А вот французы решили — им это на фиг не нужно. Великую войну их пехота начала в красных штанах! К тому же офицеры таскали разную блестящую металлическую фурнитуру. Представляете, как радовались немцы, получив такие прекрасные мишени! Потом, правда, французы перешли на защитный цвет, но страсть ко всему яркому и блестящему, видимо, осталась.
Что касается публики, то она была весьма пестрой, правда, преобладали «буржуазные элементы».
Но вот началось действо. На трибуну вылез Шарль Ожеро, плотный мужик лет тридцати пяти с несколько одутловатым лицом. К наполеоновскому маршалу он никакого отношения не имел, но на прямые вопросы по этому поводу отвечал двусмысленно. Ожеро был фронтовиком, закончил войну в чине капитана, был ранен. Правда, о том, где и кем он служил, газета ФФ «Великая Франция» и сочувствующие националистам издания, как-то не упоминали.
Итак, Ожеро стал толкать речь. Его манера напомнила Максиму Жириновского. Мьсе гнал о предателях-коммунистах, об исторической справедливости, о том, что надо омыть сапоги волнами Балтийского моря.
— Мы должны вдохновляться нашими великими императорами — Карлом Великим и Наполеоном!
Его поддержали со всех сторон.
— Ага, в потом драпать как Наполеон от Москвы? — Бросил из зала человек с орденом Почетного легиона на груди.
— Во-во. Как вы драпали от бошей.
— Развоевался, штабная крыса!
Уже потом Максим узнал, что претензии были не совсем справедливы. Ожеро перешел в штаб после ранения, а до того был строевым офицером. Да и насчет того, что «бегали от бошей»… Под Компьенем полк, в котором служил лидер ФФ и в самом деле поспешно отступил под угрозой окружения. Но бегством это было назвать нельзя.
Шарль разразился бранью, в его высказываниях имелись «кремлевские проститутки», «жидовские прихвостни» и «красная сволочь».
Между тем несколько ребят из зала продолжали изощряться:
— А твои сосунки много воевали?
— Ага, они снова будут в тылу за папенькими спинами отсиживаться! А нас пошлют воевать.
— Или с трибуны, болтун!
В общем, группа товарищей откровенно нарывалась. И нарвались. У кого-то из тусовавшихся в зале фалангистов не выдержали нервы — и он полез бить морду какому-то горлопану. И тут же из толпы вылезли крепкие ребята.
— То что, гад, фронтовика трогаешь!
Максим со своего наблюдательного поста оценил маневр. Ребята мигом сформировали в зале три плотные группы. По пути они сильно задели кого-то ещё… Началась беспорядочная драка. Оцепление кинулось от трибуны в зал, что только увеличило хаос. Между тем плотные группы неспешно двигались к выходу. И тут в дери, сметая хлипкую охрану, ворвался «засадный полк». Эти ребята уже не скрывались — все в коже, да и косух хватало.
— Бей буржуйскую сволочь!
Били только фалангистов и тех, кто имел глупость пытаться за них заступаться. Заодно посрывали флаги, пару раз приложили и «фюреру». Полиция прибыла через полчаса, но нападавшие успели смыться.
Максиму откровенно повезло. Выбирать кадры на этой допотопной аппаратуре было непросто. К тому же, запас пластинок[11] был очень маленький.
Но на одном снимке он запечатлеть момент, когда Ожеро отвечал на «наезды». Картинка называлась «из зоопарка сбежал павиан». Эта фотка и вышла в «Юманите».
Вообще-то, на взгляд Максима провокация была шита белыми нитками. Но… Это только на его взгляд. А грамотные свидетели свидетельствовали — сперва Ожеро начал оскорблять кавалера ордена Почетного легиона, а потом его мордовороты полезли в драку. А ребята из рабочей дружины… Шли мимо, услышали шум драки, бросились разнимать…
Возражать националистам было трудно. Драться-то начали они. И получили по зубам. Хотя с другой стороны, нашлись и те, кто сочувствовал.
Но что-то не лезло в картинку обычной классовой борьбы. Максим почитал дополнительные материалы о Фаланге — и вовсе задумался. Больно уж эти ребята театрально выглядели. Да и Наполеон был такой фигурой… Понятно, что во Франции он был предметом гордости. Но в итоге-то он всё проиграл! Довольно сомнительный объект для подражания. И вдруг Максима посетила дикая мысль — а может, красные и стояли за этой структурой? Ведь в его времени ходили слухи, что зюгановцам подкидывают деньги из правительства.
Как бы то ни было, Максиму стали подкидывать заказы на фоторепортажи.
Сюрреализм крепчал
Максим прогуливался по залам выставки и испытывал уже ставшее привычным ощущение, что мир неуклонно сходит с ума. В здании, принадлежащему ФКП, была развернута вставка сюрреалистов. Причем, до этого об этом направлении мало кто слышал. А вот теперь, судя по обилию репортеров и разных известных творческих личностей, они прогремят.
11
В описываемое время съемка велась на стеклянные пластинки 9х12. Понятно, что много их с собой не возьмешь. Парень-то привык щелкать направо и налево, благо мест на карте памяти хватало. А из нескольких десятков снимков не так трудно выбрать три-четыре хороших. Тут же боезапас составлял пятнадцать пластин. Особо не разгуляешься.