Я замер с полуоткрытым ртом и растерянно провел рукой по передней поле своего «халата». Больничные кальсоны, сшитые, естественно, не по мне, то и дело расходились на самом неподходящем месте, и я испугался. Этот испуг остался у меня навсегда. И сейчас, как только я попадаю в холодное пламя Элишкиного взгляда, меня начинает мучить ощущение, что после смены я плохо вымыл уши или у меня на непристойном месте отлетела пуговица…
Но парящая в облаках девушка уже исчезла за дверью операционного зала. И даже не оглянулась.
Я уполз в свою палату, значительно уменьшившись в размерах, и старательно следил, чтобы шлепанцы не слишком хлопали меня по пяткам. Как будто она могла это услышать.
Когда я вернулся из больницы, наш заводской доктор Ого-го осмотрел мою залатанную спину и, как и следовало ожидать, провозгласил:
— Ну вот, видишь! Теперь ты у нас парень ого-го!
Я снова стал спускаться в шахту. Все пошло по-прежнему, я включился в обычный рабочий ритм. Рапорты, отчеты, встречный план добычи и страх перед контролерами из отдела техники безопасности. Мне пришлось выслушать утомительную лекцию инженера Томанца по прозвищу «Уменятутоднинедотепы» на тему: «Взрывные работы и техника безопасности во время взрывных работ». Как сделать, чтобы нам не поставляли брак, или как определять его заранее — вот этого из его лекции я так и не узнал.
Но «ого-го!» мне вовсе не было. Я все время думал о той девушке из больницы.
И все пытался разгадать тайну ее серых глаз и отрицательного жеста. С упорством всех влюбленных я размышлял, как мне с ней познакомиться поближе, пытаясь вместе с тем убедить себя, будто она мне вовсе не нужна.
Да! Она была мне до такой степени не нужна, что в один прекрасный сентябрьский день я, весь дрожа от волнения, стоял у ворот больницы и ждал появления Королевы. Свой гоночный велосипед я надраил до блеска и делал вид, будто возвращаюсь с тренировок. В те времена я довольно успешно выступал за шахтерскую «Спарту» и вполне мог выйти на областные соревнования. Я влез в новые джинсы, приобретенные на сертификаты, напялил футболочку в обтяжку, которая подчеркивала ширину моих плеч и закрывала битую угольком спину. Отметину у глаза я, естественно, закрыть не мог.
Бессонными ночами и во время нудных воскресных дежурств я мечтал о том, как удачливый спортсмен, ведущий за руль элегантный велик, он же шахтер, имеющий среднее техническое образование, в модных джинсах и облегающей футболочке, исправит то, что напортачил нескладный верзила в больничных кальсонах.
Она вышла в компании двух девушек и вовсе не казалась ни высокомерной, ни недоступной. Девушки смеялись, видимо обменивались больничными сплетнями.
У меня мгновенно созрел план. Значительно быстрее, чем план отступления перед непредвиденным взрывом, там, под землей.
Я втащил свой велик на тротуар и передним колесом легонько прошелся по ноге Королевы.
— Пардон, — сказал я тоном завзятого светского льва и, прислонив велосипед к ближайшей стене, стремительно ринулся стирать с ее загорелой ноги следы дорожной пыли.
— Перестаньте! — резко сказала она. — Уже все в порядке. — Потом пригляделась и воскликнула, словно сделав открытие: — Вы? Что это вы таскаетесь со своим драндулетом по тротуару?
Справа от меня идет Королева Элишка, я левой рукой веду свой надраенный велик и гордо вышагиваю к ее дому, осчастливленный двумя обстоятельствами: она меня помнит, она разрешила себя проводить!
Мы подошли к какому-то забору, и тут яркая афиша, оповещающая об эстрадном концерте ко Дню шахтера, навела меня на счастливую мысль:
— Вы в воскресенье на стадион не собираетесь? — храбро спросил я. Стадионом у нас называют заброшенную площадку, скорее, поляну, где проводятся шахтерские праздники.
На плакате в традиционных костюмах, словно сошедшие с рисунков Лады[22], маршировали горняки и в такт шагам весело наяривали на духовых инструментах. За пятки их хватала пестрая дворняжка. Под картинкой длинным рядом выстроились имена эстрадных звезд и популярных певцов.
Она внимательно изучала афишу и молча раздумывала.
— Пожалуй, пойду, — сказала она наконец, выдержав мучительную паузу.
Я отчаянно желал, чтобы о воскресном концерте она узнала только что от меня и раньше на него не собиралась.
22
Лада, Йозеф (1887—1957) — чешский график и живописец. Прославился политическими карикатурами и иллюстрациями к «Похождениям бравого солдата Швейка» Я. Гашека.