Без колебаний, но с надеждой я углубилась в тонкие ветви, прикрывая Тимку отворотом куртки. Позади, излучая какое-то капризное недовольство жизнью, пробиралась Йискырзу. Однако через несколько метров запах ее эмоций сменился яркой радостью. Она заторопилась вперед, а вот я наоборот замедлилась, обнаружив перед собой если и не жидкую грязь, то уж точно не твердую почву. Моим тапочкам такое было противопоказано. Они и так отмотали не один километр по пересеченной местности… не без урона для себя, разумеется… путешествие же местным грязям их просто убьет. Осталось только перевести мои проблемы тяжело пыхтящей за спиной девице, которая, не понимая в чем заминка, раздражающе тыкала в меня пальцем. Кое-как разобравшись, кто куда проходит, нам все же удалось подойти достаточно близко, чтоб увидеть воду и при этом остаться с сухими ногами.
Грязно мутный поток несколько снизил жажду, напомнив о мелочах типа дизентерии. А вспыхнувшая надежда на пусть некомфортабельное, но мытье сменилась тусклыми мыслями о построении очистных сооружений в походных условиях. Йискырзу благоухала похожими ощущениями, поэтому особых объяснений не потребовалось.
Слегка помотавшись по прибрежным зарослям, мы выбрали сухое местечко, чтоб расположиться. Тут пацан громко высказал свое мнение по поводу задержки обеда, и его мамаше ничего не оставалось делать, кроме как сервировать для него «стол». Почувствовав, как во мне в очередной раз зашевелился зубастый червячок зависти, я, прихватив котелок и кувшинчик, шустренько отправилась на водозаготовки. Но тут же вернулась, чтоб оставить на тапки и носки. Думала штаны тоже скинуть, но потом решила их просто закатать выше колена. Потом я повторно вернулась за салфетками, решив их использовать как фильтры от грязи и песка. Правда, сначала их понадобилось простирнуть, смыв желтые пятна Тимкиных следов. Так сказать нюансы походного быта.
Пока Йискырзу занималась сыном, я успела собрать достаточно дров для небольшого костра. Недолгие манипуляции с местной разновидностью зажигалки, и вот язычки молодого пламени уже радостно облизывали котелок. Во мне словно узел развязался. А может просто нервы ослабили натяжку от осознания, что проблема питьевой воды решена. Достав голубой кувшинчик с остатками минералки, я слегка потерзала себя подленькой мыслишкой не делиться. Совесть, естественно, победила, разрешив сделать только небольшой глоточек. Остальное пускай допьет Йискырзу. Все ж ей как кормящей матери нужнее… Я взглянула на сидящую ко мне спиной попутчицу. Вот сколько раз за время нашего знакомства мне доводилось видеть, как она кормит малыша, а все равно на сердце трепетно становится. И вроде бы привыкнуть можно. Загрубеть. Однако стоит даже случайно чуть глубже вдохнуть их эмоции, как внутри мгновенно поднимает голову мерзкий червячок зависти. И только два выхода: либо чем-то себя занять, либо сбежать. А еще лучше совместить. Например, пойти еще дровишек насобирать. Вот только тапочки жалко, пообтрепались, бедолаги, от хождения по лесам, да по кустам. А босиком за дровами не пойдешь. Хотя… я посмотрела на протянувшуюся вдоль воды неширокую полоску 'пограничной' земли. Речушка словно приглашала пройтись по дорожке, расчистив ее от мелкого лесного мусора. В памяти всплыла сказка, которую я сто лет тому назад читала своим детсадовцем. Вот сейчас, как тот заяц, побегу наперегонки с ручейком посмотреть, что там дальше…20 Впрочем, мне это предстоит узнать не на пару с речушкой, а в более прозаической компании. Так что пока ограничусь поиском коряг, мечтающих стать топливом для нашего костерка.