Здесь было окно. Светло-пыльное пятно на фоне тусклых стен. Потом взгляд, смещаясь ниже, натыкался на маленький, меньше метра шириной, стол и соскальзывал на табуретку с прикрытым вязаной подушечкой сидением. С левой стороны стояла кровать, справа расцарапанный шкаф. Больше в камере… в комнате ничего не было… Впрочем, было, но только я заметила это, уже войдя в нее. На кровати лежала одежда: стопка нижнего белья и две ливреи женского фасона. Обшлага и кантики серые… Вот и меня посчитали. Хочу – не хочу, а посчитали. Вроде бы в детстве я смеялась над глупыми животными из мультика, которые бегали за несчастным козленком, который так здорово считал до десяти. Сейчас мой взгляд поменялся. Резко поменялся. Спроси меня, хочу ли я считаться, прежде чем загонять меня в рамки и лишать выбора.
Где-то в глубине заклубились сомнения, мол, плетью обуха не перешибешь, да в чужую избу со своим уставом… Все так, все правильно. Да только я сама хотела бы определить, где и как вступать в местные игры.
Полная гордости за выполнение миссии белого человека, Йискырзу, весело журча, жестом фокусника достала тяжелый мешочек, и вручила его мне. Но тут же забрала. Подвела к шкафу и, сверяясь с записью на дощечке, открыла потайной ящик.
Готова поспорить, в этой «гостинице» в каждом номере такой фокус срабатывает. А мне уже показывали, что вот оно самое лучшее место для ценного мешочка…
А может дать ей еще один шанс признать во мне не глупую дикарку, а человека разумного? Поразить чем-нибудь ее воображение. Может написать-нарисовать что-нибудь? Да только маловата дощечка. Разве что… я посмотрела на стену, потом, в поисках вдохновения в окно. Задела взглядом прямоугольник рамы… Прямоугольник… Геометрия? А почему бы и нет? Должно же мое математическое образование хоть в чем-то помочь?!
Решительно забрав у Йискырзу доску, я завладела мелком…
Белый треугольник теоремы Пифагора, на мой взгляд, очень освежал мрачную поверхность стены. Сама формула тоже смотрелась неплохо, но непонятно. В качестве пояснения я подписала параметры золотого треугольника. Потом пришло в голову, что закорючки цифр для уходящей в безмерное удивление аборигенки выглядит абсолютно непонятно. Стена тут же украсилась рядом от нуля до девяти в сопровождении черточек-палочек для иллюстрации количества. Ниже разместились несколько примеров для пояснения сложения и степени.
А потом до меня дошли снисходительные эмоции зрительницы, и старательно сдерживаемое раздражение прорвалось наружу. Свиньи и то на бисер адекватней реагируют. Да собственно, чего еще ждать от богатенькой девочки, которая меня еще во время путешествия бесила своими барскими заморочками. Благодарности? Награды? Пожалуйте, есть и то и другое. Да только настоящий порядочный человек, для выражения своих чувств, даст такую награду, которую сам бы ожидал за подобную «услугу», а не принизит ее, подгоняя в соответствие с рангом спасителя-благодетеля. Да только где она порядочность-благодарность? Мужик двух генералов прокормил, цельный рубль за это получил, так будь доволен благодарен30. Кстати, о рубле…
Шагнув к шкафу, я сменила мелок на мешочек из ящика, распутала завязки и высыпала на ладонь блестящие серебристые кружочки. Выглядят поценнее грошей, за которые я покупала пирожки-снаряды. Значит, спасибо этому дому, пойдем к другому. Только напоследок захотелось сделать больно. Не физически, морально. Вот только поймет ли?
На показ, смерив взглядом девушку, я оставила на ладони три монетки.
– Держи, Йискырзу, сдачу, – сказала я, передавая ей деньги, – не стоит завышать свою цену. Я вроде как нуждаюсь, но все, же до грабежа умом-убогих не опускаюсь.
Эмоции девушки пахли недоумением. И вдруг легкая гарь гнева. Значит, что-то задело. Значит, пора…
Я моментально выскочила за дверь. В одной руке докторская писулька, в другой кошелек. А навстречу шествует увесистая дамочка с мокрыми волосами, запаковавшая свои немалые телеса в простыню. Похоже, душевая освободилась. В спину попутным ветром прилетает гневно-громкое «ЛенАа!», и я сходу ухитряюсь проскочить в щель между растерявшимся пышным препятствием и стенной. Где лестница?
30
[героиня помнит идею, но не дословную цитату. Финальная фраза сказки М. Е. Салтыков-Щедрина "Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил" следующая: "Однако, и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!"]