Теперь рядом с ними стояли вещи Евгения, невольно намекая, что не только мебель начнет искать новые углы. И без того натянутые нервы подтянулись до звенящего напряжения. По ним волнами пробегало осознание, что через несколько минут в мою жизнь будет заложен краеугольный камень. Осталось совсем немного до появления в моей книге жизни новой записи, для которой имеет значение не только смысл, но и каллиграфия.
«Как у тебя с почерком, Ленка-Червоточинка?» – ехидно спросило сознание, и нервы раздраженно брякнули в ответ бессмысленным аккордом. Озноб волнения вызвал мелкую дрожь.
Для успокоения я постаралась припомнить вчерашний стратегический план сегодняшнего вечера. Просто и незатейливо как игра в дочки-матери: раздеться, улечься, улыбнуться, потерпеть и пере… пере… «Пере» отказывалось вспоминаться.
«Перетерпеть?» – я расстегнула блузку.
«Переждать?» – капри соскользнули на пол.
«Пережить?» – в ванной выключилась вода и я, испугавшись, что не успеваю, поспешно скинула всю одежду и, практически не глядя, сунула ее в первую попавшуюся сумку. Привычная пижама из-под подушки моментом отправилась на полку в шкаф, и я шустро скользнула под одеяло.
Вскоре появился почти-супруг, опоясавший свое пухлое почти безволосое тело бабушкиным розовым полотенцем. Выглядело кощунственно, однако упреки-обиды были немедленно проглочены. Сама виновата: не озаботилась раньше убрать подальше предмет из старой жизни вот и результат… Тем более момент не шибко подходящий – полотенце не повод портить запись…
Я решительно откинула одеяло. Вспыхнувший в глазах Евгения какой-то животный интерес упал в копилку неприятных, хотя и ожидаемых нюансов. Впрочем, если верить прочитанному, многие женщины искренне наслаждаются, когда мужики на них реагируют как оголодавшая собака на кусок мяса.
Что ж продолжим действовать согласно заранее продуманному плану: согнуть ноги в колене, приоткрыть рот, слегка облизнуть верхнюю губу, раздвинуть ноги, улыбнуться, слегка прикрыть глаза.
Евгений с некартинной поспешностью сорвал с себя матерчатые излишества…
Не впечатлило… Вроде и размер достойный, и реакция вроде как отменная, но не впечатлило. И не напугало. И не смутило. Вообще ничего. Все равно, что голую коленку первый раз увидела. Вот и верь после этого всяким писанинам о реакции девушек на первого партнера. Или у нас век такой продвинутый – мы настолько просвещены масс-медией, что чужую обнаженность воспринимаем со спокойствием нудистов со стажем. Типа: «О темпорэ! О морэ!»6 .
Доразвить философскую мысль не хватило этого самого темпорэ, поскольку Евгений, говоря какие-то глупости о моей красоте, полез на кровать.
В плане стояло расслабиться, но теребяще-гуляющие по телу мужские руки постоянно сбивали с нужного настроя. Пытаясь хоть как-то отгородиться от их раздражающей суеты, я посильней зажмурилась. Еще хотелось заткнуть уши, чтоб не слышать противного: «Девочка моя». По шее и плечам зачмокали влажные губы, и внизу в поиске пути усилилось давление… Я прикусила губу в ожидании боли и на всякий случай вцепилась в простыню…
Раздался не очень понятный звук, а затем сильный удар лбом в грудную клетку едва не вышиб из меня дух. Во всяком случае, воздух из легких выбило полностью. И сердце вроде как споткнулось. Глаза открылись ну очень широко, но от недостатка кислорода я даже потолок рассмотреть не могла. Только рот как рыба открывала, пытаясь заглотить побольше воздуха. Тут навалившееся тело жениха стало с меня сползать. Евгения потащило за ногу, и его губы проложили слюнявую дорожку от солнечного сплетения к пупку и ниже. Видимо происходящее ему не понравилось, и почти-супруг, сопротивляясь внешним силам, не придумал ничего лучше, как вцепиться рукой в мою грудь. Да еще попытался подтянуть себя обратно! Новая боль не только прояснила взгляд, но и побудила к ответным действиям. Сильный хлопок женишку по ушам, и он, схватившись за поврежденный орган слуха, с хрюком уткнулся мне в живот. В тот же момент очередной сильный рывок резко стянул его к югу от пупка, отчего голова почти супруга, подпрыгнув, с силой приложила лбом мне по лобковой кости.
Баран бодучий!
Из глаз в очередной раз посыпались искры, почему-то сопровождаемые жутким грохотом. Одно хорошо – с меня исчез груза женихового тела. Переполненная эмоциями первой брачной ночи, я, подскочив на кровати, была готова убивать налево и направо. Попавшаяся на глаза покосившаяся дверка шкафа, мягко говоря, подстегнула злость. Но вот сидящий рядом с ней на полу Валерка, вызвав огромное недоумение-удивление своим присутствием, подействовал довольно отрезвляюще. Во всяком случае, стало понятно, кто именно сдернул с меня неудавшегося любовника. Паладин, кстати, по-прежнему держал одной рукой ногу моего жениха. Другой же рукой он ощупывал свой живот. Видимо Евгению, зависшему на спинке кровати, удалось лягнуть вмешавшегося в наш интимный «междусобойчик» соперника. Этот успех придал сил почти-мужу. Вырвав из цепких лап врага ногу и утвердившись в вертикальном положении, он с криком «Да я тебя…» попытался запинать Валерку. Через пять секунд… может десять, Евгений лежал на полу голой постанывавшей кучкой. Паладин же, повторно ощупывая свой живот, повернулся ко мне, подмигнул и сказал: