«Хана тебе, Ленка!» – пронеслось в голове. И стало так обидно, что я заорала. Причем сама не понимала, что именно, но зато с очень твердым желанием вбить в меховую башку, что меня надо бояться. И очень-очень сильно бояться.
Видимо сгенерированная мной звуковая волна получилась довольно мощной, поскольку зверь, осев назад, посмотрел на меня с неким недоумением.
И тут огромный камень, сорвавшись с потолка, упал прямо на медвежью голову.
«Похоже, из меня получится нехилый Джельсомино11», – подумала я, оседая на пол в совершеннейшем бессилии от пережитого страха.
Глава XIII
Рана медведя была очень похожа на смертельную. Поначалу, сразу после удара, он несколько раз пытался подняться. Но его сразу вело в сторону, после чего мохнатая туша обрушивалась на пол, вздымая столбы пыли. Вид его был одновременно жалок и страшен, взывая искреннее сострадание, ограничивающееся, правда, пожеланием скорой смерти. Однако предпринимать усилия по ускорению его перехода в мир иной, я не собиралась. Извините, нечем. Не вилкой же его, в самом деле, колоть? Да и близко подходить опасно. Зверь, он и смертельно раненый остается зверем. Это телевизор мне крепко вдолбил в голову. Оставались только камни. Впрочем, соотнеся размер зверюги с калибром «снарядов», я решила воздержаться от проявления такого милосердия. В конце концов, он не грешница, а я не библейская толпа.
С другой стороны, бедолага уже давно перешел в практически неподвижное состояние. Только тяжелое сиплое дыхание показывало, что он еще жив. Такое невольное сидение у постели умирающего, невольно связалось с бессмертным «Мой дядя самых честных правил…» Мне, конечно, не приходилось «Полуживого забавлять», но вот «Вздыхать и думать про себя: когда же черт возьмет тебя!» уже буквально пульсировало в крови. А потом пришел сон Татьяны, где она гуляла с медведем… которого звали Эса, и это я гуляла с ним. Только меня звали не Татьяна, а Маша.
«Ну, если ты Маша, то я Дубровский», – сказал Валерка и, вынув из-за пазухи старинный кремневый пистолет, пальнул в нас.
С криком я вскочила… села. В зале без перемен. Только сиплое дыхание зверя. Видимо меня сморил сон, когда я, решив отдохнуть от встречи с местной фауной, присела в одно из кресел. Тяжесть в голове «притягивает» меня обратно на спинку, требуя додремать хоть пару минуточек. Но стоит прикрыть глаза: Онегин, Маша, медведь, Татьяна и Пушкин… в любимом платье нашей классной.
– Ну, Елизавета Павловна! – злобно рычу я, вырываясь из плена нездорового сюрреализма, – ну, навдалбливала классику! А спать-то мне теперь как?!
Елизавета Павловна ответа, естественно, не дала, зато глаза наткнулись на перекрытый завалом коридор, куда стоило попробовать сбежать от идиотских ассоциаций. Спальные места – не слагаемые, их перемена может драматически на конечный результат повлиять. Вдохновив себя самопальной мудростью, я направилась «на выход», однако на пороге меня «догнала» вполне разумная мысль, прихватить с собой кресло. Оно выглядело гораздо комфортней кучи битых кирпичей. Жаль только выбранный предмет мебели оказался абсолютно непригодным для переноски: во-первых, такой широкий, что удобно не ухватишься; а во-вторых, тяжелый, словно его из чугуна выплавили. Только я прибывала абсолютно не в том состоянии, чтоб какая-нибудь расфуфыренная табуретка вставала на пути моих желаний… Кресло добралось до дверей аж с двумя поломанными ножками. Точнее, вторая, зацепившись за порожек, обломилась уже в дверях, но это уже никому не нужные детали.
Демон разрушений подвыветрил адреналин, поэтому к новому креслу я подошла с существенно уменьшенным энергетическим запасом. В голове начались брожения сомнения. Идея заняться перетаскиванием изделий местной «тяжелой» промышленности для того, чтоб посидеть в темноте в маленьком закутке уже не казалась привлекательной. Зато небольшой приветик от мочевого пузыря намекнул на другое использование каморки. Однако отправившись превращать искусство местных зодчих в Лувр12, я столкнулась с другой проблемкой. В коридорчике по-прежнему что-то сыпалось с потолка. Совсем чуть-чуть, но уж очень свежее воспоминание о глыбе, проломившей голову медведя, наполняло страхом, примораживая ноги к полу. С другой стороны приспособить какой-то уголок зала под свои нужды, мне почему-то показалось кощунственным по отношению к умирающему зверю. Во всяком случае, пока «звоночек» был не шибко сильным, я решила продолжить перерванный поиск «рабочего» выхода из зала. Тем более что без существенной части потолка в помещении стало значительней светлее. А там уже смотреть по обстоятельствам.
11
Герой сказки Джанни Родари «Джельсомино в Стране лжецов», наделённый необыкновенно мощным голосом.
12
[Сейчас кажется только ленивый не знает, что во дворце французских королей туалетов не было. Точней они были в укромных шкафчиках, но многие господа и дамы, не заморачиваясь с поиском, справляли свои нужды в любом углу… наверно все же в любом свободном углу