Цок-цок. Вуаля. Присмотревшись, среди густо росшей травы я заметил кусок корпуса противопехотной мины. Видимо, миноискатель оказался не таким уж и беспо-лезным.
После того как мы всё это взорвали, стало очевидно, что место для стыка двух позиций не годится. Противоположный берег, на котором до недавнего времени присутствовали наши оппоненты, был выше, поэтому было решено соединиться чуть дальше в тылу, по гребню холмов.
Оставив это дело на потом, наша группа вернулась на точку старта, где нас встретил командир взвода. Тут я стал свидетелем диалога словно из какого-то фильма Квентина Тарантино. С серьёзным лицом потомок древних викингов произнес:
– Короче, у меня для вас задание: завтра Сын Торвальда загружает КамАЗ взрывчатки, ты садишься за руль (показывает пальцем на своего водителя) и едешь на улицу Патриса Лумумбы.
– Зачем?
– Как зачем? Взрываться! Пацаны после тебя толкнутся, позиции займут. Может, даже улицу в твою честь назовут, сын будет приходить на неё, плакать, вспоминая отца-героя.
Физиономия водителя стала весьма задумчивой.
– Слушай, а если бы я тебя к себе не забрал, что бы ты делал на гражданке? Спился бы?
Он всё так же обращался к водителю, который тем временем стоял с еще более грустной и задумчивой физиономией
– Почему сразу спился? Работал бы.
– Да ладно тебе, давай посмотрим правде в глаза: тебя бы пьяного зарезали цыгане. А так – все в плюсе: парни толкнутся и папа – герой.
В этот момент у меня отвисла челюсть, и я понял, что у моего командира невероятный талант убеждения.
В тот же вечер мой временный водитель дядя Миша с грустной физиономией сообщил, что очень устал и хочет в отпуск. Я повернулся к нему с серьёзным лицом и произнес:
– Короче, у меня для тебя серьёзное задание…
Ну и заверте…
Вайб мёртвой зоны
Пока некоторые подразделения рядом из-за всеобщей неразберихи не понимали, есть ли кто-то из союзных сил за рекой, наша мини-команда из комвзвода и его бурундуков выдвинулась на противоположный берег реки Северский Донец.
Проезжая населённый пункт Счастье, по его виду мы поняли, что его здесь не будет ещё лет пять. Он был практически стёрт с лица земли. Остановившись на дороге у сгоревшего Т–64[22], мы приступили к изучению местности. Рядом были выкопаны блиндажи, бетонные дзоты – противник хорошо окапывался здесь восемь лет.
На постройках были написаны проукраинские лозунги. У одной из надписей – «Украина здесь навсегда» – я саркастично улыбнулся. Обратив внимание на срезанный плитник с огромной дырой в боку и кучу упаковок на иностранных языках, о предназначении которых мне было неизвестно, мы продолжили движение.
Пройдя дальше к реке, на укрепленный опорник, я стал рассматривать заламинированные карточки огня у бойниц. Окопы были местами завалены, как и многие входы в блиндажи. Отметив про себя несколько удачных попаданий «Краснополя», я всё же не мог полностью восстановить картину происходивших здесь боёв, а копаться тут в земле не очень-то хотелось.
К нацистским лозунгам на бетонных дверях в таких масштабах я не был готов, ошибочно до этого случая считая это перегибами нашей пропаганды. Обследовав опорники, я ещё раз с горечью вспомнил то время, когда в ДНР противник массово использовал Минские соглашения для того, чтобы окапываться, но при этом не стеснялся их нарушать, когда пытались закопаться мы.
Выразив вслух привычное раздражение по этому поводу, мы вернулись к делу и осмотрели нашу будущую линию обороны с этих позиций: если бы противник вернулся, ни времени, ни взрывчатки у меня бы не хватило, чтобы всё это уничтожить – уж слишком много бетонных построек. К тому же наш берег был как на ладони. Но тем не менее пару моментов мы для себя выяснили. Радовало одно – бесконечные минные поля вдоль нашего берега, которые помешали бы противнику на нас наступать.
После команды сворачиваться было решено возвращаться другой дорогой. За что мы и поплатились: впереди идущий пикап провалился в лужу и сел двумя мостами на выкатанную колею.
Попытки откопать и выдернуть его второй машиной оказались тщетны. Было решено оставить авто здесь, а утром вернуться на КамАЗе.
Мы двинулись дальше. Ехали молча до того момента, пока тишину не прервал треск рации:
– Вижу… фары на… берег…
– Принял. Готовь СПГ.
Мы переглянулись, и, хотя связь была с перебоями, всем стало очевидно: СПГ готовят как раз для нас.
22
Т–64 – советский средний танк, принятый на вооружение в 1966 году армией СССР. Разработан в 1960–1967 годах в Харьковском конструкторском бюро машиностроения. –