Зайдя на КП, мы изложили нашу идею, на что взводный, выругавшись, произнёс:
– Если подорвётесь, даже не вздумайте выходить на связь. Лучше дострелите друг друга сразу.
Вспомнив историю с «Патрисом Лумумбой», мне стало понятно, что он не шутит. Радостно согласившись, мы помчались навстречу приключениям и решили срезать через лес.
Вдруг посреди чащи Гусь Напрокат заметил мешок.
– Ура, первая мародёрка! – прокричал он, тыкая в мешок шомполом.
Достав нож и сделав разрез, он обернулся ко мне и, выругавшись, сдерживая смех, произнёс:
– Пошли, это мёртвая собака.
Тишину дохлого леса разорвал наш гомерический хохот, и мы продолжили путь. Следующей находкой у танковой колеи оказался блок динамической защиты «Реликт».
Отметив для себя эту точку, мы пошли дальше. Преодолев пару километров, наткнулись на бывшие позиции артиллерии. Отметили также масксети. Гусь нашёл себе напашник, который подошёл к его бронежилету. Неплохо, но всё равно недостаточно. Открыв карту, мы нашли ещё несколько позиций и решили дойти до них. Отметили, что с этой точки можно будет забрать «егозу»[23], если она не заминирована.
Преодолев ещё пару километров, мы вышли на бывший опорный пункт – двухэтажный коттедж с бассейном на окраине леса. Несмотря на то, что бассейн был пуст, нас это не сильно расстроило. Внутри на стене мы увидели карту России с неприятными карикатурами на её жителей и изображениями горцев-арийцев вокруг неё.
– Адольфыч сейчас в гробу вертится, глядя на этих арийцев, – ухмыльнулся я.
– В сорок четвёртом даже меня взяли бы в СС, – добавил Гусь, – тут ничего нового.
Полемика прекратилась, и, изучив надписи на стенах, мы поняли, что это были не просто позиции ВСУ, а опорники грузинских наёмников, большая часть которых уже удобряла лес вокруг. В голове промелькнули воспоминания об обмене бойцов «Азова» и иностранных наёмников. Мы поняли, что подобных пленных больше не будет.
Ухмыльнувшись, продолжили обследование, но, кроме пустой коробки от БПЛА, больше ничего интересного не нашли. Вышли во двор. Пустые бетонные блиндажи не внушали ничего, кроме глухого отчаяния.
Рядом мы наткнулись на местного жителя. Я подошёл к нему один, пока Гусь прикрывал меня из-за угла дома. Несмотря на все возможные добрые намерения местных жителей, я помнил одну аксиому еще со времен конфликта в ДНР – враг будет притворяться кем угодно, лишь бы вас убить.
Еще пока мы шли через поле, среди колючей проволоки я заметил около двенадцати выкопанных лунок, подозрительно напоминающих признаки минирования.
Поэтому, представившись сотрудником гуманитарного разминирования, я стал расспрашивать местного и узнал, что лес, через который мы шли, был полностью заминирован. До нас сапёры уже успели подорваться здесь, потеряв несколько служебных собак. Дед показал место, которое пропустили мои коллеги по специальности. На дереве висел хорошо замаскированный фугас. Всё было рассчитано до мелочей.
Отметив для себя особенности опорного пункта, мы решили возвращаться на базу другой дорогой. Шли молча – сказывалась усталость. Как только Гусь предложил организовать привал, я, сделав ехидное лицо и сказав что-то омерзительное насчёт его физподготовки, рухнул на землю. Он, покрутив пальцем у виска, лёг рядом, и мы молча смотрели в вечернее небо на протяжении 20 минут.
Молчание я прервал первый.
– Семья-то есть?
– Да, жена и дочь, – ответил он с теплотой, которая редко звучала в его голосе.
Я долго смотрел в небо, обдумывая его – слова.
– Будь у меня что-то подобное, хрен бы я их оставил, – сказал я сам себе с усмешкой. – Так что Бог милостив.
Собравшись с силами, мы закончили марш успешным возвращением на базу.
Мы разделились, уже подходя к воротам, и я бросил через плечо своему новому другу:
– Заходи завтра, покажу, как у нас готовят чай. Настоящий армейский, с сюрпризом.
Он лишь усмехнулся.
– Лишь бы не с тротиловой шашкой вместо заварки.
Мы оба устало засмеялись, и, несмотря на вымотанность, на сердце стало чуть теплее от этой простой шутки.
На этом вечер приключений был завершён, но осень готовила нас к новым испытаниям.
Полигон
Конец осени ознаменовался началом тренировок для штурмовиков из проекта «К». Ежедневные занятия, на которых я учился командовать штурмовой группой, приносили радость и уверенность. Наши дни были заполнены до предела, но именно эта интенсивность помогала забыть усталость и концентрироваться на предстоящих задачах. На основе опыта наших товарищей была выстроена эффективная начальная подготовка, где малые группы получали навыки штурма частного сектора, взаимодействия, радиосвязи, преодоления минно-взрывных заграждений, тактики, медицины, работы с техническими средствами и маскировки – всего того, что они изучали ранее, но теперь в форме цельного, связанного «пазла».