Затем он переписал историю камня, спрятал ее у себя в рукаве и отправился в мир роскоши и процветания на поиски нужного ему человека. Он побывал во многих местах, но повсюду встречал людей, которые думали только о славе и богатстве, мечтали о хорошей одежде, сытной еде. Да разве способен был кто-либо из них заниматься историей какого-то камня?!
Наконец праведник попал в камышовую хижину у «брода Заблуждений» на «переправе Стремительного течения», где увидел спящего человека. Решив, что это и есть тот человек, какого он ищет, праведник решил разбудить его и отдать ему записанную им «Историю камня».
Он стал дергать спящего за рукав, но тот и не думал просыпаться. Кун-кун дернул сильнее, и человек наконец открыл глаза и сел. Приняв от даоса его записи, он бегло просмотрел их, а затем сказал:
– Я был свидетелем всех событий, о которых здесь говорится. Вы все записали правильно. Я могу указать вам человека, который поведает эту историю людям.
Даос Кун-кун тотчас же осведомился, что это за человек.
– Когда наступит такой-то час, такой-то день, такого-то месяца, такого-то года, – говорил проснувшийся, – явитесь на «террасу Скорби по ушедшему счастью», там вы найдете господина Цао Сюэ-циня. Скажите ему, что Цзя Юй-цунь просит его рассказать людям историю камня. – С этими словами человек лег и снова уснул.
Даос Кун-кун запомнил слова Цзя Юй-цуня, через несколько веков и калп отыскал «террасу Скорби по ушедшему счастью» и увидел на ней господина Цао Сюэ-циня, который перелистывал какую-то древнюю книгу. Кун-кун передал ему просьбу Цзя Юй-цуня, а затем дал прочесть «Историю камня».
Господин Цао Сюэ-цинь улыбнулся и промолвил:
– Эта история действительно представляет собой собрание вымышленных фраз и деревенских выражений![47]
– Откуда вы знаете того человека? – удивился Кун-кун. – И почему вы так охотно соглашаетесь по его просьбе писать эту историю?
– Недаром вас зовут Кун-кун! – засмеялся господин Цао Сюэ-цинь. – Слова, обозначающие ваше имя, можно истолковать как «пустой-пустой»! Поистине, в голове у вас пусто!.. Пусть эта история написана вымышленными фразами и деревенскими выражениями, но в ней нет ошибок и противоречий, так что после обильного вина и сытного обеда я охотно буду с друзьями коротать над нею длинные дождливые вечера. Мне не требуется росчерка кисти высокопоставленного лица, который открыл бы моему повествованию широкую дорогу в свет. Доискиваться истины, как делаете вы, я считаю столь же нелепым занятием, как «искать в реке меч по зарубке, сделанной на борту лодки» или «играть на лютне с заклеенными колками»!
Выслушав его, даос Кун-кун поднял лицо к небу и расхохотался, затем бросил ему рукопись и стремительными шагами направился прочь.
– Значит, все это выдумки! – воскликнул он. – Ни автор, ни переписчик, ни читатель не узнают, истинные ли события положены в основу этого повествования! Вся эта история – лишь вымысел и написана под влиянием настроения!
Впоследствии, когда это повествование попало в руки потомков, они в заключение к нему сочинили гату, дополнявшую вступительное стихотворение автора к «Истории камня»:
Комментарии
…Фан-гуань или Юань-гуань… – игра слов. Слог «фан» из имени Фан-гуань значит «квадратный», а слог «юань» из имени Юань-гуань – «круглый».
«Прошу вас влезть в кувшин»… – Во времена танской императрицы У-хоу сановники Чжоу Син и Цю Шэнь-цзи составили против нее заговор. Императрица приказала своему сановнику Лай Цзюнь-чэню произвести расследование. Лай Цзюнь-чэнь пригласил Чжоу Сина на обед и спросил его: «Что делать с преступником, который не желает сознаваться в своей вине?» – «Обложите большой кувшин раскаленными углями, посадите в него преступника, и он сознается во всем», – ответил Чжоу Син. Лай Цзюнь-чэнь так и сделал и сказал Чжоу Сину: «Вас обвиняют в тяжелом преступлении, прошу вас влезть в этот кувшин». Тогда Чжоу Син испугался и признался, что собирался устроить заговор.
47
Это выражение по-китайски звучит «Цзя юй цунь янь» и может быть воспринято так же, как «речи Цзя Юй-цуня». Так его понял Кун-кун.