- Вот видите, королева Элга, а наша война никогда не прекращается, - с сожалением вздохнул Константин Багрянородный.
- И последнее, - Ольга почувствовала, что императора уже занимают другие мысли, и поспешила задать самый, как ей казалось, заветный вопрос:
- Базилевс, я видела за ужином ваших дочерей, прекрасных созданий, дай Бог им здоровья и процветания. Особенно меня привлекла ваша младшая [31] , золотистая, как солнышко. А у меня есть сын, он уже взрослый, и перед отъездом я посадила его на стол Киевский. Не следует ли нам породниться, император?
- Вот чего не ожидал, того не ожидал, - император будто растворился в своей улыбке, лицо стало мягче и приветливее. - Да, да, это моя любимица, она много читает, знает наизусть песни Соломона и многих греков, не считая Евангелия, а учителя просто в восторге от ее познаний. Но она еще очень молода, хотя дело даже не в этом. Наши традиции и законы запрещают выдавать багрянородных за эллинов, нехристиан. А по нашим сведениям, ваш сын Свентофол - язычник. Потому мы никак не можем переступить законы нашей и христианской церкви.
Базилевс встал.
- И при том, королева, при соблюдении нашего договора, считайте меня вашим добрым и преданным союзником.
- Базилевс, вчера с вечера прибыли два посольства, одно от Петра, царя болгарского, второе от кагана Хазарии, просят о встрече... У хазар большой караван: китайский шелк, мускус, чай, сурьма, бухарские дыни, икра и многое другое, - докладывал Константину Багрянородному паракимонен Василий.
- Ну зачем появился посол от Петра, мне понятно. Василий, мы на какое время задержали наше приданое царице Марии? - спросил император.
- Месяца на два, - ответил паракимонен.
- Если никаких других дел ко мне нет, то не обязательно с ним встречаться. Василий, уладь это дело самостоятельно, - паракимонен в знак согласия склонил голову, - а вот почему иудеи прибыли, только догадываюсь. Как ты думаешь, Акапий?
- Я думаю, - растягивая слова, ответил мандатор, - потому что здесь королева русов. Рахдонит Шимон по прибытии сразу встретился с Виссарионом, то есть с Бен Горионом, и они просидели до глубокой ночи. А утром иудеи сразу кинулись на рынок, а кто в Золотой Рог к русам.
- На рынок понятно, - сказал император, - а зачем к русам?
- Русы начали продавать свой флот и скупать лошадей.
- Вот как! - Константин Багрянородный поднялся и заходил в раздумье, иронично поглядывая на Василия.
- Вот, Василий, как мы с тобой ошиблись, думая, что Элга такая же женщина, как и все. Так же думал и Роман, смотря на нее просто как на красивую женщину, а она, дай Бог всякому правителю, еще и стратег. Не губить ее надо и не унижать, а держать про запас. В борьбе с Хазарией она еще принесет нам такую помощь, о которой мы и мечтать не можем. Послы к пацинакам [32] отправлены?
- Да, базилевс.
- Срочно верни их обратно. Нам нужны другие племена, что кочуют между Истрой и Бугом, дары им! Чтобы не препятствовали возвращению Элги на Русь. Ты понял, что она будет возвращаться через Болгарию? Пусть с ней едет и наш посол с деньгами. Охрана у нее, как я думаю, надежная.
- Да, базилевс. - Василий понял, что Константин Багрянородный недоволен им. Что все предложения по унижению и даже уничтожению королевы, как врага империи, не имели никакого результата. Ох, сколько бы он дал за то, чтобы узнать, о чем они договорились в беседке!
- И еще, - вмешался в разговор мандатор Акапий, - из Херсонеса вести. Евреи скупили два греческих судна для перевозки рабов, но архонт Херсона запретил грузить их на судно, полагаясь на ваш эдикт о запрете иудеям торговать рабами-христианами. Видимо, и это привело посольство Хазарии в Константинополь. Они будут просить вашего разрешения.
- Сколько там скопилось невольников?
- Около пятисот.
- И сколько из них христиан?
- Трудно сказать, но рахдониты уверяют, что все язычники - русы, косоги и пацинаки.
- Иудеям верить нельзя. Вы должны знать, что еще император Ираклий, а потом и Лев Исавр изгоняли из империи иудеев за предательство и ложное принятие христианства. За продажу христиан в рабство. И можем ли мы верить им сейчас?
Закинув руки за спину, Константин Багрянородный ходил по комнате, тщательно обдумывая свое решение. Вспомнились настороженные глаза королевы Элги, и ему захотелось не просто на словах, а на деле показать свое расположение к ней.
- Если такое количество невольников скопилось в Херсонесе, а эпарх не даст по моему эдикту [33] разрешения на отправку, что могут предпринять рахдониты? - обратился он к Акапию.